Агафья Львовна учит Гену за 40 минут

с и проверим, кто тут молчит, а кто не понимает, — Агафья Львовна решительно поднялась. Глаза её заблестели учительским азартом. — Давайте сделаем так. Людмила, ты сейчас иди на улицу. Поделай там свои дела — грядки прополи, курам зерна дай, не знаю, что у тебя там по плану. А я... а я небольшой урок проведу с вашим сыном. По-старинке.
Люда замялась. Ей было непривычно и боязно оставлять сынишку с женщиной, которую она знала всего несколько часов. Но что-то в осанке Агафьи Львовны, в её спокойной уверенности заставило Люду кивнуть. Она вышла во двор, то и дело оглядываясь на окна кухни.
Агафья Львовна подождала, пока закроется дверь, и повернулась к мальчику.
— Ну, как тебя зовут, дружок? — спросила она так ласково, что Гена наконец поднял голову.
— Гена, — еле слышно прошептал он.
— Очень приятно, Геннадий. А меня зовут Агафья Львовна. Слушай, а давай с тобой поиграем? Хочешь?
Мальчик медленно кивнул. Впервые за всё время на его лице промелькнула слабая, едва заметная улыбка.
И Агафья начала игру. Она не доставала буквари и не мучила его скучными палочками. Как педагог с сорокалетним стажем, она знала: к каждому ребенку есть свой ключик, просто у некоторых замок заржавел от чужого равнодушия. За сорок минут она дала ему больше, чем иная школа дает за четверть. Она видела, как расширяются его зрачки от интереса, как он начинает вслух считать, называть буквы, которые он, оказывается, знал, и довольно неплохо.
Сорок минут спустя дверь дома распахнулась. На крыльцо вышла Агафья Львовна, торжественно ведя за руку улыбающегося во весь рот Гену. Мальчик что-то увлеченно рассказывал ей, размахивая свободной рукой.
Людмила, которая всё это время нервно дёргала сорняки на грядке, так и застыла с пучком лебеды в руках. Увидев такую картину, она открыла рот от изумления.
— Нормальный он у вас, — сказала Агафья Львовна, подходя к матери ребёнка. — Даже более чем. Всё схватывает на лету: буквы, цифры, логические задания, которые даже для его возраста сложноваты. Память — дай бог каждому.
— Как? Прям совсем... нормальный? — переспросила Люда, словно боялась спугнуть слова Агафьи.
— Самый что ни на есть! — кивнула Агафья. — Золотая голова, просто застенчив мальчик, а к нему подошли с топором вместо ласки.
— А как же тогда?.. — Люда всхлипнула, прижимая сына к себе.
— Тут варианта всего два, — Агафья даже не дослушала. — Либо педагог никакой..., либо так специально задумано.
— Что вы хотите сказать?
— Твой Гена, он один такой в классе? Кому это ЗПР нарисовать пытаются?
— Мне кажется, там пол класса таких.
— Всё понятно.
— Что понятно?
— Понятно, что пока ничего не понятно. Но что-то здесь не так!
— И что же нам делать?
— Никого не слушать, никому не верить и, самое главное — ничего не подписывать! У вас здоровый, нормальный, способный и абсолютно обучаемый ребенок — это всё, что вы должны знать. Запомни это и заруби себе на носу!
— Я... Я поняла! Спасибо вам! — Людмила схватила руку Агафьи. По её лицу катились слёзы — слёзы радости и благодарности. Она крепко обняла сына, который весело смотрел на мать.
А Агафья… Агафья снова испытала то приятное чувство, когда свои профессиональные навыки она смогла применять во благо добра. Во благо людей!