Полынь - 18 – Тише, тише, не бойся, – заговорил мужчина, протягивая к Полине руки и как пушинку поднимая её с земли.

Полынь - 18 – Тише, тише, не бойся, – заговорил мужчина, протягивая к Полине руки и как пушинку поднимая её с земли. – Прости, я не хотел… Больно? Сильно ушиблась?
– Нет, – Полина настороженно взглянула на незнакомца. – Вы тоже простите меня… Я сама виновата. Простите ещё раз, я пойду…
– Подожди…
Незнакомец мягко, но настойчиво придержал её за локоть. Полина вздрогнула – его пальцы были такими твёрдыми и крепкими, что ей показалось, будто её рука попала в железные тиски. Но что этот человек делает в лесу? А вдруг он один из тех, о ком говорил Илья? По спине Полины пробежал холодок.
– Куда ты собралась? – продолжал свои расспросы мужчина. – Ты что, не слышала стрельбу? А ещё, похоже, у вас тут водятся медведи…
– Да, медведи есть, – быстро сказала она, пытаясь высвободить руку. – А стреляли, наверное, охотники…
– Охотники? – мужчина прищурился, и в его тёмно-синих глазах мелькнуло что-то странное: то ли усмешка, то ли тревога. – Ну, нет. Стреляли из пистолета. Не из охотничьего ружья, и не из карабина. Скорее всего это был ПМ. 
– Да? – растерялась Полина.
– Уж можешь мне в этом поверить. 
– Но это ничего не значит. 
– Только не говори мне, что тут у вас принято ходить на медведя с обычным пистолетом, – насмешливо проговорил незнакомец. – Но даже если это и так, зверя ранили, девочка. И если ты попадёшься ему на глаза, он не станет разбираться, кто виноват. Он просто разорвёт тебя на клочки. Так что, лучше уходи отсюда. И чем скорее, тем лучше.
Полина почувствовала, как к горлу подкатил тугой ком. Слова незнакомца звучали резко и грубо, но в них была правда. Если бы это был просто дикий медведь, а не её Гришка…
– Зачем ты вообще, одна, так глубоко в лес забралась? – спросил вдруг мужчина. 
Полина вскинула на него взгляд.
– Хотела набрать грибов, – выдохнула она. – После дождя…
– Грибов? – мужчина хмыкнул. – С пустыми руками? За грибами пришла, а корзины при тебе нет. Даже ножа грибного не вижу.
Полина покраснела до корней волос. Она чувствовала, как под его взглядом щёки начинают пылать. Врать на ходу не умела, но и правду говорить боялась.
– Я… бросила корзину на той поляне, – кивнула она в сторону, откуда пришла. – Полную уже набрала, а потом захотела ещё трав лесных нарвать. Они у ручья растут, там… – она запнулась.
– Ты что, знахарка, что ли? – удивился мужчина, и в его голосе послышалась искренняя заинтересованность.
– Все мы, деревенские, знахари, – уклончиво ответила Полина, делая шаг в сторону. – Ладно, пойду я. Прощайте.
Она развернулась и сделала несколько шагов по тропинке, стараясь ступать твёрдо и уверенно. Но стоило ей перенести вес на ушибленную ногу, как острая боль пронзила колено до самого бедра. Полина охнула и чуть не упала, а сильные руки снова подхватили её, не позволяя упасть.
– Что с ногой? Дай посмотрю, – сказал незнакомец.
– Не надо, со мной всё в порядке.
– Как хочешь, – пожал он плечами и добавил тоном, не терпящим возражений, – я провожу тебя.
– Нет, – Полина мотнула головой, пытаясь отстраниться. – Я сама дойду.
– По-хорошему, тебя на руках нести надо! – сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на раздражение. – Ты же идти не можешь! До ночи до дома не доковыляешь, а медведь, раненый и злой, шастает где-то рядом.
– Всё я могу! – разозлилась вдруг Полина. А потом, чтобы отвязаться от незнакомца, повернулась и, стиснув зубы и стараясь не хромать, пошла прочь.
Она не оборачивалась, но чувствовала, что он идёт за ней следом. Он не спешил, не окликал её, но шёл, держась на расстоянии примерно в пятьдесят шагов.
Полина свернула на знакомую полянку, где стояла её корзина, полная грибов. Она нагнулась, подхватила её, чуть не выронив от резкой боли, и, не оборачиваясь, зашагала в сторону Михайловки.
Тропинка здесь была шире, но извилистее – она вела в обход, делая крюк по меньшей мере на три километра. Но Полина знала: нужно отвести незнакомца подальше от хутора, где остался Александр. Нельзя, чтобы этот человек знал, где она живёт. Слишком много странного было в этом человеке – то, что он разбира