Василина приехала: ссора и поиск постоя в Михайловке

рекрати, – снова попросила Полина.
– Да пожалуйста! – фыркнула та. – Но учтите: комната моя. И спать там буду я. А ты, – она ткнула пальцем в Александра, – если решишь, что тесное соседство со мной тебя не пугает, милости прошу. У меня характер, конечно, тот ещё, но зато не скучно. Всё, я в душ.
Она взяла из шкафа полотенце и вышла из дома, громко хлопнув дверью. В комнате повисла тяжёлая тишина. Полина стояла, схватившись за край стола, и смотрела в одну точку. Александр, чувствуя себя лишним, шагнул к ней, хотел что-то сказать, но не нашёл слов.
– Прости, – выдохнула Полина, не оборачиваясь. – Она всегда была такая. Я не знала, что она приедет.
– Всё нормально, – тихо ответил Александр. – Мы с ней подружимся. Наверное.
***
Солнце клонилось к закату, окрашивая пыльную дорогу, ведущую в Михайловку, в густой, медовый янтарь. Новенький «УАЗ» трясся на выбоинах, вздымая за собой шлейф серой известковой пыли. Тимур, сидевший на пассажирском сиденье, лениво крутил в пальцах полевую ромашку, сорванную у дороги, и смотрел, как за стеклом проплывают покосившиеся заборы и сонные, словно присыпанные пеплом, дома.
– Тормози, – сказал он Марату, заметив одинокую фигуру, идущую по обочине.
Тот плавно нажал на тормоз. Машина послушно остановилась рядом с женщиной, которая шла из продуктового магазина с тяжёлыми пакетами в руках.
– Здравствуйте, – Тимур опустил стекло, и в салон ворвался нагретый воздух, смешанный с запахом полыни. – Не подскажете, не пускает ли тут кто-нибудь на постой? Нам бы снять жилье на месяц.
Женщина остановилась, с любопытством глянула на машину, потом на мужчин.
– Не знаю я, – ответила она. – Поспрашивайте, может кто и пустит.
– Мы заплатим, – перебил её Марат, подавшись вперёд и положив руку на спинку сиденья. – Хорошо заплатим. Десять тысяч за месяц даём. А проживём, может, и меньше.
При упоминании денег в глазах женщины что-то дрогнуло и в зрачках вспыхнул интерес. Она снова оглядела их, но теперь иначе – оценивая, не бродяги ли, не алкаши ли, при деньгах или врут.
– У меня, – начала она медленно, словно сама удивляясь собственной смелости, – у меня поселиться можно. Дом есть. Не хоромы, но жить можно.
– А звать вас как? – спросил Тимур, открывая дверь.
– Нина. Нина Дорошина.
– А муж ревновать вас не будет? – Тимур хитро прищурился, и подмигнул Марату. – Такая женщина красивая и вдруг пускает в дом двух незнакомых мужиков…
– Был муж, – усмехнулась Нина. – Да объелся груш. Загулял. А мне жить на что-то надо. Дети-то со мной остались.
Тимур и Марат переглянулись.
– Садитесь, Нина, – Марат распахнул заднюю дверь. – Показывайте дорогу.
– Сначала деньги, – покачала она головой.
Тимур рассмеялся и протянул ей купюры. Потом подумал и добавил ещё три тысячи:
– А это за то, что столоваться у тебя будем. Готовишь-то хоть вкусно?
– Вам понравится, – довольная Нина спрятала деньги в карман. – Ну что, поехали. Вот тут направо…
Они остановились у свежевыкрашенного забора, и Нина проводила гостей в дом.
– Вот, устраивайтесь тут, а мы с ребятишками в летнюю кухню переберёмся.
– Зачем же вам на кухню? – нахмурился Тимур. – Мы же не выгоняем вас.
– Нет, нет, – замахала руками Нина. – Вы гости, вам спокойствие нужно. А мы привычные. Я сейчас перестелю вам постели и на стол накрою.
Она засуетилась, наскоро собрала свои нехитрые пожитки. Вика и Володя, узнав о том, что в их доме теперь будут жить эти люди, быстро помогли матери.
– Ну, живите, – сказала она Тимуру и Марату, накормив их. А потом вышла, радостная от того, что в её доме снова запахло мужчиной. И не одним, а сразу двумя.