Клянусь...

Клянусь... - 3 — И что бы ты делала на своей филологии? Пыль книжную глотала? — рассердился Сергей. С возрастом его характер становился всё более тяжёлым, и не каждый мог его выдержать больше, чем на полчаса. Мира и не старалась: она каждый раз напоминала отцу, что под его давлением согласилась на медицину, которую ещё в школе терпеть не могла. Каждая встреча с родителями заканчивалась ссорой, из-за которой они могли не общаться друг с другом по полгода и больше.
Отношения с Дмитрием постепенно испортились. Не потому, что муж был окружен красивыми, молодыми медсёстрами и коллегами, а потому, что Мира вспоминала о напрасно потраченных годах жизни в ненавистном вузе. Она предпочитала не думать о том, что могла перевестись в другой вуз уже после первого курса. К тому же, благодаря медицинскому образованию, у неё был не самый простой круг общения, в котором к её мнению прислушивались, чем её отец гордился.
Мира, вспоминая о постоянном прессинге со стороны отца, не замечала, что ведёт себя точно так же по отношению к мужу и дочери. Стеллу она проверяла ежедневно то звонками, то заглядывала в комнату девочки – «чтобы не натворила глупостей». Дмитрию доставалось за то, что он ни на что не способен, кроме как диван продавливать после работы.
— И что я должен делать? — взбесился однажды муж. — Ты же сама медик, сама приползаешь после смены еле живая. А я что должен делать?! Я тебя ни разу не упрекнул, что дома бардак и нечего есть. Свои рубашки и халаты я стираю сам, иногда готовлю, когда есть время. Только ты этого в упор не видишь, кривишься и цепляешься ко мне. Что я не так делаю?
Видя, как на лице Миры появилось знакомое надменное выражение, мужчина выругался и вышел.
— Сам не понимаю, почему я так сходил по ней с ума, — жаловался потом Дмитрий своим приятелям в баре, куда его пригласили после работы. Уставший и голодный, он быстро опьянел и пустился в рассуждения о семейном счастье.
— Когда мы поженились, я был на седьмом небе от радости, прямо витал в небесах, — с горечью в голосе проговорил мужчина. — Потом родилась дочка, я тогда словно обрёл крылья. Носился с Мирой, как с писаной торбой. Делал всё, лишь бы она почаще улыбалась. А она смотрела на меня, как на грязь, поджимала губы и говорила, чтобы я отстал от неё. Недавно заявила, что ей тоскливо рядом со мной. Даже не знаю, как теперь быть. Крыша над головой есть, пешком на работу не ходит, дочка умница растет. Чего ей не хватает? Я же по бабам не бегаю, для меня она была единственной ещё с университета…
— Зажралась твоя Мира, вот и всё, — прозвучал вердикт от коллег. — Другая бы на её месте пылинки с такого мужа сдувала, обхаживала, как царя. А твоя просто позволяет себя любить, ничего взамен не даёт.
Дмитрий только вздыхал. Понимал, что каждое слово – правда. Сколько они были женаты с Мирой, она ни разу не проявила к нему женской нежности. Не подходила и не дарила случайную ласку, которую он наблюдал от других женщин по отношению к мужьям. Когда целовал её, тело Миры сразу сжималось, и на лице появлялась каменная маска. А про супружеский долг и говорить нечего. Мира терпела и всячески давала понять, что она именно терпит, когда же всё закончится. И несколько раз сказала, что ей надоели все его бессмысленные телодвижения.
— Завёл бы себе любовницу, достал уже, — выкрикнула она в пылу ссоры. — Дочь у нас уже есть, рожать второго в мои планы никогда не входило. Мне твои животные порывы вот где стоят! — для пущей убедительности она провела ребром ладони себе по горлу. — Раз уж так приспичивает, проводи время со своими медсёстрами. Вон они стоят, облизываются при виде доктора Соколовского, смотреть тошно.
— Ревнуешь? — пытался перевести всё в шутку Дмитрий, но Мира взбеленилась ещё сильнее: 
— Ревную? Кого? тебя? — она запрокинула голову назад и громко расхохоталась. — Чтобы ревновать, надо любить. А я тебя никогда не любила, когда ты это поймешь?
Муж при этих словах резко побледнел и рухнул на диван. Когда Дмитрий поднял голову, на нём лица не было, а в глазах появилось выраж