неуютно.

неуютно. Хотелось поговорить с кем-то, но кандидатов на разговоры по душам не нашлось. Мира не знала, кому она могла бы излить душу, поплакать. И вот, вечером к ней приехала подруга.
— Зачем, Викуся? Диму в любом случае не вернёшь, а ты зря только время потеряешь. Езжай домой, пусть у вас с Артуром будет всё хорошо, — деревянным голосом ответила Мира в ответ на слова поддержки. — Передай привет Ксюше, я её уже сто лет не видела…
Вика не стала настаивать и уехала.
***
Стелла с трудом сдала выпускные экзамены, но поступать куда-либо не хотела. Заявила, что после похорон её психика не выдержит, ей нужно подумать, как следует, чтобы не оказаться в таком же положении, как Мира.
— Не заставляй меня, а то я сама не знаю, что вытворю. Или доведёшь меня, как папу? —выдала однажды Стелла, когда Мира начала говорить, чтобы дочь скорее определилась с выбором профессии.
Реакция матери не заставила себя ждать: щеку Стеллы вновь обожгла пощечина. Девушка пристально смотрела на мать, в глазах светилась самая настоящая ненависть.
— Какая же ты убогая…— прошептала девушка, не сводя глаз с перекошенного от гнева лица Миры. — Папа тебя любил больше жизни, а тебе всего было мало… осталось для полного счастья из меня сделать тупую марионетку, чтобы ты почувствовала себя наконец-то довольной? Счастлива?
Не дожидаясь ответа, Стелла убежала в свою комнату. Мира молча посмотрела вслед дочери и ушла в спальню, где без сил прилегла на край кровати. Перед глазами встал образ мужа, который виновато смотрел на неё полным боли взглядом, словно прося прощения за то, что так неожиданно для всех покинул семью.
— Ненавижу, опять ты всё испортил! — прошептала Мира, вытирая проступившие слёзы. Наедине с собой она могла позволить проявлять эмоции, чего никогда не делала на людях. Для всех она оставалась холодной, отстраненной и равнодушной к людям, которые так и говорили о ней:
— Характер – ужас, зато руки золотые.
 
— Почему у меня не получается по-человечески поговорить с собственной дочерью? —мрачно спросила себя Мира. Она никогда не могла найти ответа на этот вопрос. Особенно с того дня, когда дочь впервые показала свой характер, в день сорокалетия отца. Стелла отказалась надевать украшение, которое ей выбрала мама, чтобы показаться перед приглашёнными гостями. Мира потребовала:
— Или ты идёшь в этом, или остаёшься дома. Я не буду спорить с тобой.
— Отлично, тогда останусь дома, чем тащиться позориться в таком кошмарном колье, —вызывающе ответила Стелла. Она задрала подбородок и фыркнула, чем довела мать до состояния бешенства. Дмитрий тогда еле успел перехватить руку жены… но сейчас его нет, некому встать между Стеллой и Мирой, если вдруг начнут ссориться.
Мира вздохнула. Хотелось открыть дверь комнаты дочери и сказать:
— Не дури, давай просто поговорим.
Но вместо этого Мира привычно сжала кулаки так, что кончики ногтей отпечатались на ладони. Она никогда не шла первой на примирение, даже если была виновата. Дима всегда приходил мириться первым, и она привыкла к этому, ожидала того же от дочери. Но Стелла… у неё всё-таки больше Мирин характер, и кто из них первой даст слабину? Точно не Мира.
 
Наутро женщина не стала будить дочь и даже заходить к ней в комнату. Пусть девчонка не думает, что одержала верх. Быстро съев холодный бутерброд с сыром, Мира поспешила на работу. На пороге всё-таки оглянулась и громко скомандовала:
— Сделай сегодня уборку, нечего дрыхнуть до вечера. Всё, я пошла.
Как и следовало ожидать, никто не ответил. Раздражённо цокнув языком, женщина направилась к выходу из подъезда. Её встретила соседка с первого этажа, которая мыла лестничную клетку:
— О, ещё одна ранняя пташка. Сергеевна, на работу бежишь?
— А куда ещё? — привычно отозвалась Мира, поправляя сумку на плече.
— Ну беги, беги. — оперлась на швабру соседка, проедая спину Миры жгучим взглядом, — вдовушка.
Целый день Мира крутилась, как белка в колесе. Когда были заполнены все рабочие журналы, Мира устало откинулась на стуле и подумала:
«Надо бы Стелле позвонить».
Она набрала домашни