33 несчастья - 17 — Мама, ты в своём уме?

33 несчастья - 17 — Мама, ты в своём уме? Ты хоть представляешь, как мы со Стасом переживали?! Мы места себе не находили!
На крыльце деревенского домика Агафьи стояли те, кого она меньше всего ожидала увидеть — её родные дети Маша и Стас.
— Мы звонили в дом престарелых, — продолжала Маша. — Тебе звонили — ты не отвечала! Да мне голову пришлось перекрашивать, чтобы скрыть, сколько у меня седых волос вылезло из-за твоих выходок! Нельзя же так, мама! Это просто эгоизм в чистом виде!
Агафья застыла. Она смотрела на своих повзрослевших детей и никак не могла взять в толк: что они здесь делают? В этой глуши, в деревне, куда они раньше и под дулом пистолета бы не приехали? В сердце кольнула робкая надежда — неужели и правда искали? Неужели сердце заболело за мать?
— Может, впустишь уже? — спокойным, вкрадчивым тоном произнёс Стас, сделав лицо максимально виноватым. — Жара ведь, мама. И ноги гудят.
— Конечно, входите... — опешила Агафья, отступая в сени.
Маша и Стас вошли внутрь дома и тут же принялись озираться. Их взгляды оценивали всё, что находилось в доме, словно сканеры в супермаркетах. Дети переглянулись. «Недурно!» — явно читалось в их глазах. — «Неплохо старуха устроилась!».
— А мы ведь правда искали тебя, мама, — запела свою песню Маша, присаживаясь на стул. — Хотели приехать, забрать тебя из той мрачной богадельни. Ты знаешь, они оказались настоящими обманщиками! Там, в рекламе, которую они нам в офисе совали, всё было так прекрасно, так здорово: врачи, процедуры, пятиразовое питание. На деле… не очень. Да?
Агафья горько усмехнулась про себя, глядя в пол. «Не очень» — это ещё мягко сказано. Тот дом престарелых, куда дети так заботливо её сплавили, больше напоминал камеру хранения для ненужных вещей, чем санаторий.
— Вы правда хотели меня забрать? — Агафья подняла глаза, внимательно глядя сначала на дочь, потом на сына.
Те синхронно закивали.
— Да, мам, думали у тебя всё плохо, — затараторила Маша. — Но вот теперь видим….
— А давайте! — вдруг перебила её Агафья, всплеснув руками. — Я мигом! Только вещи соберу. Чего тянуть-то?
— Мам, ты чего? — Маша побледнела. — А как же твоя школа? Как дети, которых ты тут учишь?
— А что мне дети? — Агафья театрально махнула рукой. — Они же не родные мне. Чужие люди. Не то, что вы — родная кровь! Если честно, я только этого и ждала. Каждую ночь в окошко глядела — когда же вы за мной приедете? Знала, что не бросите! Вы же родненькие мои, единственные!
Агафья подскочила со своего стула с неожиданной прытью и принялась обнимать, целовать детей. Они замерли. Похоже, их план по «изъятию золотых яиц» у предприимчивой пенсионерки только что провалился.
— Стоп, стоп, мам, так не делается! — Стас осторожно высвободился из её объятий и выставил вперед ладони. — Ты столько сил вложила в это дело. Вон, дом какой отгрохала...
— А он не мой! — выдала Агафья. — Добрые люди впустили пожить на время. Так что меня здесь ничегошеньки не держит. Одна сумка с бельём — и я готова! Поехали уже! Не терпится внуков увидеть. Как представлю, сколько времени буду им теперь уделять! Я же на пенсии, времени — вагон!
— Мам, но куда же ты поедешь, если у тебя нет... ну, своей квартиры? — Маша вопросительно посмотрела на мать.
— А я у вас поживу! — невозмутимо ответила Агафья, лучезарно улыбаясь. — Буду жить по очереди: сначала у тебя, Машенька, потом у тебя, Стасик. И так по кругу. Мы же семья! Не волнуйтесь, я нахлебницей не буду — продукты сама куплю, у меня же пенсия! Ох, заживём!
Дети притихли.
— Слушай, мам, — первым сориентировался Стас. — У меня сейчас это... ремонт. Капитальный! Стены сносим, пыль столбом, краской воняет так, что дышать нечем. Мы сами сейчас на птичьих правах, у приятеля в однушке ютимся. Вот закончим через годик-другой — тогда пожалуйста!
— Ну ладно, — Агафья наигранно вздохнула и повернулась к дочери. — Поживу тогда пока у тебя, Маша.
— Мам, тут такое дело... — Маша тяжело вздохнула и прижала руку к груди. — Дашка... заболела. Серьёзно.
— Что такое? Что-то страшное? — Агафья схватилась за сердц