33 несчастья 20 — Я уже совершеннолетняя!

33 несчастья 20 — Я уже совершеннолетняя! — кричала Лера, с силой запихивая любимые джинсы в большой дорожный чемодан на колёсиках. Тот самый, в цветочек, с которым они всего год назад весело катили по вокзалу, отправляясь в Абхазию.
Кто бы знал, что тот отпуск станет началом конца. Именно там, под шум прибоя и запах шашлыка, мама познакомилась с Гариком. И жизнь Леры плавно, но уверенно покатилась наперекосяк.
Гарик был классическим «курортным принцем»: белозубая улыбка, золотая цепь на загорелой груди и бесконечные шутки. Роман перерос в нечто большее так быстро, что Лера и глазом моргнуть не успела, как Гарик собрал свои манатки и переехал из родного края в их городскую квартиру к Лериной матери, Веронике.
Поначалу он Лере даже нравился. Гарик хоть и был маминым ровесником, но старательно косил под «своего парня»: носил худи с дерзкими принтами, слушал тот же рэп, что и Лера, и никогда не ворчал на громкую музыку.
— Отчим твой — классный! — завистливо говорили Лерины друзья после знакомства. И Лера довольно кивала.
Но как только в паспорте Гарика появилась печать о браке с Вероникой, его будто подменили. «Классный» испарился, а на его месте возник домашний тиран в трениках.
— Не надо называть меня Гариком! — рявкнул он однажды Лере.
— А как мне тебя тогда называть? — опешила девушка.
— Можешь называть Игорь Артёмович. Ну или... папа.
«Папа!» — Лера тогда чуть не подавилась. Чтобы тебя называли папой, нужно заслужить. Годами, поступками, бессонными ночами у кроватки. А не просто штампом в паспорте. Тем более, у Леры был свой отец. Она его обожала. Но вот мать с ним ужиться не смогла — говорили, характеры разные, как огонь и вода. Отец после развода уехал в деревню, на родину предков, и там быстро нашел себе тихую деревенскую женщину Свету. У Светы был свой «прицеп» — сын Тарас, и Лера, честно говоря, побаивалась туда соваться. Она видела их только по видеосвязи: отец выглядел счастливым, Света вечно что-то пекла, а на заднем плане орали петухи. Там была гармония, в которую Лера боялась не вписаться со своими городскими замашками.
А дома становилось невыносимо. Игорь Артёмович, став законным главой семьи, включил режим «тотальный контроль».
— Это платье слишком короткое. Туда не ходи — там одни наркоманы. Энергетики не пей — сердце посадишь!
Лера, которую мать никогда ни в чем не ограничивала, задыхалась. И как только ей стукнуло восемнадцать, она всех удивила своим поступком.
— Всё, родные, до свидания! — заявила она, застегивая чемодан. — Ни одного дня больше в этом дурдоме не останусь!
Она ушла. Сняли с подружкой Катей квартиру-студию, решили, что теперь-то начнется настоящая жизнь. Но «настоящая жизнь» отвесила Лере звонкую пощечину. Сначала её уволили из кофейни — хозяин просто закрыл точку и скрылся в неизвестном направлении, не выплатив зарплату за целый месяц. А на следующий день Катька, пряча глаза, выдала:
— Лер, тут такое дело... Я теперь буду жить с парнем. Макс переезжает ко мне завтра. Так что, подруга, освобождай помещение. Извини, любовь, сама понимаешь.
Лера стояла посреди комнаты с пустым кошельком и понимала: это тупик. Платить риелтору нечем, за новую квартиру — тем более. Возвращаться к Гарику и слушать его «я же говорил»? Нет, лучше на вокзале на лавке.
Мать звонила каждый день, от Игоря в телефоне висело по десять пропущенных, но Лера упрямо сбрасывала. И тут её осенило. Батя!
Она набрала номер, почти не надеясь.
— Лера! Доча! — голос отца в трубке был таким теплым, что у Леры защипало в носу от слёз. — Как я рад, что ты позвонила!
— Пап, прости, я вообще-то по делу...
Она рассказала всё: про Гарика-Игоря, про увольнение, про Катьку и её Макса. Отец слушал молча, только тяжело вздыхал.
— Ну, что делать, — наконец сказал он. — Собирайся. Приезжай к нам, здесь разберемся. Места всем хватит.
И она поехала. Деревня встретила её запахом скошенной травы и костров. Встретили на удивление хорошо. Света, та самая «деревенская простушка», оказалась добродушной женщиной с натруженными руками, она тут же усадила