Леру за стол и завалила пирогами.

Леру за стол и завалила пирогами. А сводный брат Тарас — крепкий парень с вихром на макушке — окинул её оценивающим взглядом и ухмыльнулся:
— Слышь, сестренка, ты сильно не кисни. Сегодня в клубе дискотека, я тебя со своими познакомлю. Покажем городским, как у нас тут отрываются!
Лера смотрела на свою новую семью и впервые за долгое время почувствовала, что чемодан в цветочек можно, наконец, распаковать.
Ужин прошел замечательно. Света расстаралась: запекла свинину так, что мясо само таяло во рту, наварила молодой картошки с укропом. Под приезд «городской дочки» достали из погреба запотевшую бутыль домашнего вина и ядреную настойку на смородине.
— Ну, за встречу! Чтобы прижилась ты у нас, Лерочка, — приговаривал отец, подливая всем по чуть-чуть.
Лера, расслабившись от тепла и сытной еды, незаметно для себя захмелела. Голова стала легкой, а мир — удивительно добрым. Поэтому, когда Тарас позвал её на сельскую дискотеку, она подхватилась не раздумывая.
В клубе было шумно и пахло дешевым одеколоном. Простые деревенские ребята, открытые улыбки... Лере всё нравилось. Там добавили еще пива, потом кто-то принес самогон в пластиковой бутылке. И вот уже Тарас, приобняв её за плечи, повел «в нормальное место, где свои сидят».
Они оказались в каком-то строении, похожем на огромный кирпичный гараж или склад. Внутри тускло горела лампочка, на широких столах стояли батареи бутылок, пацаны азартно резались в карты. Лера не сразу поняла, что музыка здесь не играет, а дверь за спиной закрылась с тяжелым лязгом. Оглядевшись, она с ужасом осознала: она — единственная девушка в этой прокуренной конуре. И, что еще страшнее, Тараса рядом не оказалось. Он просто испарился.
Она рванулась к выходу, дернула ручку — заперто.
— Ты куда собралась на ночь глядя, красота моя? — раздался за спиной противный, липкий голос одного из дружков Тараса.
Лера обернулась. Их было человек десять. Они смотрели на неё не как на гостью, а как на добычу, как на загнанного в угол зверя. В глазах — мутная пелена от выпивки и звериный азарт.
Я не могу, да и не хочу описывать то, что было с Лерочкой дальше. Бог им всем судья за то, что они сотворили с беззащитной девчонкой, которая просто хотела стать своей хоть в какой-то компании.
Тарас пришел за ней только под утро. Он открыл дверь, стараясь не смотреть сестре в глаза, и хмуро бросил:
— Пошли домой. Только отцу не рассказывай, поняла? Поругает.
Но Лера не могла молчать. Придя в дом, она в истерике, захлебываясь слезами, выложила всё отцу. Она ждала, что он схватится за ружье, что он разнесет эту деревню в щепки. Но отец отреагировал более чем странно. Он отвел глаза и как-то вяло махнул рукой.
— Дочь, ну а что они сделали-то? Сама виновата, что пошла туда ночью. В следующий раз будешь умнее, нечего хвостом крутить перед местными.
— Вам в подробностях, в деталях рассказать, что они со мной сделали?! — Лера уже просто орала, срывая голос.
Равнодушие отца и холодность Светы, которая лишь поддакивала мужу, кивая головой («Сама, девка, виновата, беречься надо»), убивали её сильнее, чем та ночь в гараже. Они не собирались ничего делать. Для них «спокойствие семьи» была важнее справедливости, а связываться с местными пацанами отцу было просто недосуг.
Идти к участковому? Лера понимала: бесполезно. Здесь все кумовья, все друг друга знают с пеленок. Дело замнут, а её еще и виноватой сделают — мол, сама напросилась. И тогда Лера, дрожащими руками, набрала номер... Гарика.
Тот выслушал её молча. Не перебивал, не охал. Только спросил адрес деревни.
В тот же день в деревню влетел огромный черный внедорожник, поднимая тучи пыли. В нём сидели Гарик и ещё двое крепких мужчин с такими лицами, что, увидев их, даже местные собаки забились бы под крыльцо. Прежде чем заехать за Лерой, машина Гарика на час исчезла в глубине поселка.
Когда внедорожник затарахтел у калитки отца, Гарик вышел, поправил куртку и коротко бросил Лере:
— Чего стоишь? Прыгай в машину. Вещи потом заберем, если понадобятся.
Лера бросилась в салон, не оглядываясь на отца, к