Полынь - 27 – Здорово, служивый!

Полынь - 27 – Здорово, служивый! – дед Кондрат пошёл было навстречу участковому, но уже через несколько шагов привалился спиной к шершавому столбу покосившегося забора и прикрыл ладонью, как козырьком, глаза, спасаясь от слепящего солнца, заставлявшего его щуриться.
– Ну, чего тебе, дед? – Шевчук подкатил к старику мотоцикл и вытер платком шею: – Иди сюда под липу, тут хоть тень.
Кондрат Иванович не торопился с ответом. Он долго рассматривал участкового, будто впервые его видел, и жевал пустым ртом, раздумывая о чём-то. Наконец, кашлянул в кулак и начал глуховатым, скрипучим голосом:
– Так зачем ты, служба, к нам на хутор протарахтел на своём аппарате? Ищешь кого? Али случилось что? 
– А тебе-то что, Иваныч? – Шевчук достал из люльки бутылку с водой, сделал несколько глотков, потом убрал её и боком сел на седло мотоцикла, приготовившись внимательно слушать старика. 
– Ты ведь у нас тут гость не частый, – пожал плечами тот. – И раз уж явился, значит, что-то произошло сурьёзное.
Шевчук вздохнул. Разговор с этим стариком казался ему пустой тратой времени. Но досужий дед жил дальше по улице, наискосок от дома Полины, и, возможно, мог видеть что-то важное.
– Пропали люди, Кондрат Иваныч, – сказал он, подкуривая сигарету. – Двое приезжих. Марат Жамнов и Тимур Галеев. Из города приехали, у Нины Дорошиной в Михайловке квартировали. А потом уехали куда-то и пропали. Машина их – новенький «УАЗ». На джип похожий. Люди сказали, что видели его тут на вашей улице. Можешь что-нибудь пояснить по этому поводу?
Кондрат слушал, наклонив голову, будто прислушивался к чему-то внутри себя. Внезапно глаза его ожили, в них мелькнула тень мысли. Он крякнул и почесал заскорузлой ладонью щетинистый подбородок.
– У Дорошиной, говоришь? Это жена Илюхи ,что ли?
– Она самая, – подтвердил Шевчук.
– А УАЗ тёмный такой? Не то серый, не то зелёный… Видел, а как же. У ворот Полинки Савельевой. Только в темноте цвет не разобрал, когда её медведя приходил смотреть.
– И куда он потом делся? – попытался нащупать ниточку Шевчук.
– Кто, медведь? – удивился старик. – В лес ушёл. Полинка сама его туда отвела. Все видели. Ох и отчаянная девка. Такого зверюгу приручила. Одно слово – колдунья.
– Какой медведь? Какая колдунья? – рассердился Шевчук. – Знаю я уже про медведя. Ты мне скажи, куда машина делась?
– Куда машины деваются? – пожал плечами старик и хитро прищурился. – Уехала.
– А ещё ты слышал что-нибудь, дед? – спросил участковый, подавшись вперёд. – Говорили мне, что тут стрельба была.
Дед помолчал, задумчиво глядя в сторону Савельевского дома.
– Стрельба? – переспросил он, будто вспоминая. – Стрельбу слышал, кажись. Да только у меня в ушах так каждый день то звенит, то стреляет, что я уже и не отличу, охотники это палят или в голове опять война началась.
Шевчук в упор посмотрел на старика. Лицо его стало жёстким, серые глаза – холодными и острыми, как заточенная сталь.
– Ты что-то знаешь, дед, иначе зачем меня звал? – твёрдо сказал он. – Колись. Если замешан в чём, лучше расскажи сейчас. Потом хуже будет. Привлеку как соучастника, не посмотрю на твой возраст.
Кондрат сердито фыркнул и махнул на участкового рукой, отступая на шаг.
– Да что я знать могу?! – затараторил он, стараясь, чтобы Шевчук не заметил в его голосе фальши. – Любопытно стало, что тебе тут понадобилось! Вот и всё! А про то, что тебе тут наши бабы наболтали, я ни сном ни духом. И ты меньше их слушай. Может им это спросонья померещилось. Мало ли, что в грозу да с перепугу показаться может! Езжай ты, служба. Делами занимайся. И я пойду…
– Чёрт бы тебя побрал, старый пень! – выругался сквозь зубы Шевчук. – Отнял у меня столько времени, а сам «ни сном ни духом»? Так бы сразу и сказал, что ничего не знаешь!
Он резко ударил по лапке мотоцикла, мотор кашлянул, чихнул и завёлся. Не глядя больше на старика, участковый с рёвом вылетел на дорогу, поднимая клубы пыли.
– Напылил! Язвить тебя, – с трудом продышался старик и, плюнув вслед умчавшемуся участковому, медленно побрёл восвояси, еле слышно ворча себе п