Жертва Анна смотрела в окно, сидя за кухонным столом.

Жертва Анна смотрела в окно, сидя за кухонным столом. Её разрывало изнутри от переполнявших эмоций, но заплакать она не могла. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Анна посмотрела на него и вздохнула. Мама звонила снова и снова, не давая собраться с мыслями. Анна принципиально не отвечала на настойчивые звонки. Знала, что разговор закончится упрёками и чувством вины, которое давило, как булыжник.
В прихожей хлопнула дверь.
— Мам, ты дома? — спросила Лиза, снимая кроссовки. — Наш концерт перенесли на пятницу. В субботу зал будет занят. Мам?
Лиза заглянула в кухню.
— Что-то случилось? Ты почему такая грустная?
Анна перевела потухший взгляд на дочь. Лиза стояла с рюкзаком в руках, забитым нотными тетрадями, и смотрела на неё округлившимися глазами. Сейчас она выглядела, как когда-то в детстве: чуть напуганная после какой-либо шалости.
— Зайка моя, — Анна выдавила подобие улыбки, — просто я немного устала. Всё в порядке.
Лиза села рядом, положив рюкзак на колени.
— Это из-за тёти Нади, да? Папа говорил... я знаю…
Анна вздохнула. Она понимала, что муж всё рассказал дочери, чтобы правда не всплыла случайно.
— Да, заинька, случилось несчастье… тёти Нади больше нет, — в голосе Анны послышались слёзы. — Я не знаю, как это пережить.
Лиза смотрела на маму и кусала губу.
— А как же Катя? Ее дочка? Она так и останется в детском доме?
— Бабушка хочет забрать её, но ей не дадут — пенсия маленькая, да и здоровье слабое… Она хочет, чтобы мы забрали Катю к себе.
В кухне повисла неловкая пауза. Лиза, поправив воротничок на рубашке, тихо спросила:
— А мы можем?
— Конечно, но… — Анна заламывала пальцы, — это такая ответственность. Ты понимаешь, зайчонок, у нас ведь своя жизнь, свои правила…
— И что? — щёки Лизы покраснели. Она почувствовала раздражение: — Если ты из-за денег… моих занятий… я могу бросить конный спорт, музыкальную школу. Не надо мне ничего покупать! Обойдусь!
Анна потянулась к дочери, обняла её за плечи.
— Нет, зайка, ничего бросать не нужно. Ты столько труда вложила в это, столько репетировала… Это твоя жизнь, нельзя всё просто перечеркнуть.
— Но как же Катя? Она же не виновата! — голос Лизы дрогнул от волнения. — Она маленькая, ей страшно. Мама, ей там плохо, понимаешь?
Анна закрыла лицо ладонями. Слова дочери больно резали слух. Убрав руки, женщина проговорила еле слышно:
— Я всё понимаю, но и ты пойми. Можно помочь разными способами. Только не таким, какой предлагаешь ты.
Телефон вновь зазвонил. Анна не стала медлить и ответила.
— Мама, — она старалась говорить спокойно, — я всё понимаю, мы все переживаем… Но не всё так просто…
— А кому сейчас легко? — мать говорила резко, сухо. — У тебя семья: муж, работа. А ребенок в детдоме!! Аня, ей нет и восьми лет!
- Мама, я хочу напомнить, что у нас две собаки, а Катя боится собак. Ты предлагаешь мне выгнать псов на улицу?
— Да при чем тут твои собаки? — закричала женщина. — Пристрой их куда-нибудь. Сейчас самое важное – спасти ребенка! Ты только о себе думаешь! Да вы зажрались, бессовестные! Дочка твоя по заграницам катается, а другая девочка лишена радостей жизни!
Анна еле сдерживалась. Она сжимала телефон так, что рука начала дрожать.
— Зачем ты так, мама… Мы живем обычной жизнью. Неужели наша дочь не заслужила мечтать и жить по-человечески?
— По-человечески? Мечтать? А эта девочка чем провинилась? Она мечтает только об одном — чтобы мама забрала её из этого ада. Она ведь не чужая вам! Родной человек!
В трубке повисла тишина, тяжёлая, липкая.
— Хорошо. Я подумаю, — тихо ответила ей Анна.
— Нет времени думать, — отрезала мать и отключила звонок.
Лиза смотрела на Анну. Она слышала весь разговор, каждое слово бабушки.
— Она считает, что мы плохие, — сказала она, вздохнув.
— Нет, зайчонок, она так не считает, — Анна вытерла слёзы под глазами. — Она переживает.
— И что теперь будет? — Лиза уткнулась в плечо Анны.
Та покачала головой.
— Не знаю. Но мы что-нибудь придумаем.
***
Когда Лиза ушла в свою комнату, Анна сидела на диване в гостиной рядом с мужем. Игорь внимательно слушал её.
— Знае