33 несчастья - 23 — Ничего не понимаю!

33 несчастья - 23 — Ничего не понимаю! — ворчала Агафья Львовна, в сотый раз поправляя на столе стопку чистых тетрадей. — Где все? Договаривались же к десяти!
Она посмотрела на старые настенные часы в прихожей. Стрелки неумолимо ползли вперед. В доме стояла непривычная тишина. Обычно к этому времени у крыльца уже стояла толпа: Петька спорил с Васькой, девчонки хихикали, а мамаши давали последние наставления.
Агафья хотела бы списать всё на деревенскую непунктуальность — мол, корова отелилась или огород затянул, — но сердце подсказывало: тут что-то другое. Чтобы вот так, массово, не привели детей? Такого не бывало. Значит, причина серьёзная. И Агафья, накинув платок, решительно вышла за калитку.
Первым делом она направилась к Людмиле. Люда была её «правой рукой», самой активной родительницей, чей Генка делал в математике такие успехи, что Агафья нарадоваться не могла.
— Доброго тебе утра, Людмила! — звонко поздоровалась Агафья, застав ту у ворот.
Люда, завидев старушку, вдруг засуетилась, спрятала глаза и боком-боком попыталась просочиться в сторону сарая. Вид у неё был такой, будто её поймали на краже колхозного сена.
— Ой, Агафья Львовна... А я это... мне в сарай надо! Дел невпроворот!
Но Агафья не из тех, кого можно так просто обвести вокруг пальца. Она быстрым шагом настигла женщину и крепко взяла её под ручку.
— Людочка, ты сейчас не от меня убегаешь, ты от себя убегаешь! — строго сказала она, заглядывая той прямо в душу. — Почему не привела Генку? Почему остальных детей не было? Только не говори, что не знаешь!
Люда затравленно оглянулась по сторонам, проверила, не торчат ли чьи уши из-за соседского плетня, и, тяжело вздохнув, потащила Агафью в дом.
— Короче, Агафья Львовна, — зашептала она, едва закрыв дверь. — Если хочешь и дальше жить-не тужить в нашей деревне, идею со «школой бабушки Агафьи» придётся свернуть.
— То есть как это — свернуть? — Агафья опешила.
— Как-как... Полностью! — Люда всплеснула руками. — Директриса наша через участкового наказ передала: тех детей, которых в радиусе твоего дома на сто метров увидят, отчислят из школы к чертям! И ни в одну сельскую или районную школу в округе потом не примут.
— Не имеют права! — возмутилась Агафья, ударив кулаком по столу. — Это произвол! Это крепостное право какое-то!
— Имеют... Не имеют... А проверять ох как не хочется, Агафья Львовна, — Люда шмыгнула носом. — У нас дети, нам их поднимать надо. А против Лидии Ивановны не попрешь, у неё рука в районе мохнатая.
— Да понимаю я тебя, Люда. И других понимаю. Страх — он сильнее логики. Только делать-то что?
— Смириться, Агафья Львовна. Просто смириться... — Люда отвела взгляд.
— Да закроют вашу школу, Людмила, если мы сейчас спины прогнем! — горько воскликнула старушка. — Закроют, а здание под склад какой-нибудь заберут. Глава ваш уже всё решил, ему эти переселения — копейка в карман. Неужели не видишь?
— Ничего, Агафья Львовна. Переживём, — упрямо ответила Люда. — Наши родители и не такое видели. Там страна разваливалась, голодали, а выжили, и нас на ноги подняли. А у нас что? Трудности временные. Переживём!
— Вы-то переживёте... — Агафья покачала головой. — А вот детям вашим будущее уже сейчас подпортить хотят. Хотела бы я сказать вам: «Бросайте всё, уезжайте!». Да понимаю, как не хочется из этой красоты уходить. Сама бы не уехала.
Люда только плечами пожала и умоляюще посмотрела на Агафью:
— Агафья Львовна... Мне бежать надо. Хозяйство ждет. Вы уж не серчайте.
Агафья кивнула и побрела прочь. На душе было пусто. Она шла по деревенской улице, и картина была печальная: завидев её, родители, которые ещё вчера рассыпались в благодарностях, теперь ныряли в избы или вдруг начинали с небывалым усердием разглядывать свои заборы.
— Это как же вас так запугали, люди добрые, — рассуждала Агафья вслух, глядя на пустую улицу, — что для вас добрая Агафья стала бабайкой самой настоящей? Вчера — спасительница, сегодня — персона нон грата.
Агафья шла дальше и думала: что делать и как дальше быть. И тут ей в голову пришла идея. Она ту