03.07.2026 15:14
Пост канала «Ольга Брюс» от 03.07.2026
Полынь - 31 Встреча была назначена в придорожной закусочной, где пахло прогорклым маслом и дешёвым табаком. Влад сидел в дальнем углу, потягивая остывший кофе, и ждал. Стрелка часов ползла к десяти вечера, когда в дверях забегаловки показался Григорий по кличке Палёный.
Он был невысоким, но плотным, с руками, покрытыми синими разводами наколок, и лицом, которое можно было бы назвать приятным, если бы не маленькие невыразительные глазки с рыжеватыми, словно подпаленными ресницами и бровями. Палёный сел напротив, не поздоровавшись, и жестом подозвал официантку.
– Чай, – бросил он коротко. – Два пакетика, сахара ложка.
Официантка кивнула и ушла. Палёный перевёл взгляд на Влада, и заметил, что в глазах того мелькнула усмешка.
– Так и не приучился пить чай без сахара? А как же на зоне без сладкого обходился? Поди, нелегко было?
– Посиди – узнаешь, – буркнул в ответ не расположенный шутить Палёный. – Ну, чего хотел? Только быстро. У меня дела.
Влад отставил чашку в сторону, наклонился вперёд:
– Заказ есть, Гриша. На одного человека. Нужно внимательно присмотреть за ним. Попасти. Куда ходит, с кем встречается, где ночует. Всё как положено.
Палёный хмыкнул, почесал подбородок:
– Сколько?
– Тридцать.
Палёный скривился, как от зубной боли:
– За тридцать ты себе беспризорного пса найми. А я серьёзными делами занимаюсь. Пятьдесят.
Влад помолчал, глядя на официантку, которая прошла мимо с чужим заказом, проводил её взглядом, потом кивнул:
– Ладно. Пятьдесят, если работа будет чистой.
– Будь спок, – усмехнулся Григорий. – Кто на крючке?
– Вепрь.
Лицо Палёного вытянулось, усмешка сползла, глаза сузились. Он медленно откинулся на спинку стула, и тот жалобно скрипнул под его весом.
– Стас?! – удивился он. – Не понял…
– Да, Стас Вепрь, всё правильно, – подтвердил Влад, не сводя с него глаз. – А он что, бессмертный?
Палёный потер переносицу. Подошла официантка, поставила перед ним чашку с чаем, но он даже не взглянул на неё. И, когда она отошла, сказал:
– С Вепрем шутки плохи. Ты хоть знаешь, кто это? Он на зоне, знаешь, каких людей в порошок стирал? Одной левой. Я с ним в одном отряде сидел – насмотрелся, не дай бог никому. Он там в авторитете был, его даже блатные боялись. А как-то кум распорядился его в пресс-хату поселить, чтоб поучили его там жизни. А там парни не простые сидели, все беспредельщики. После них оттуда почти все опущенными выходили. А этот кем был, тем и остался: но двух переломанных им в больничке еле откачали, Вову Бучу он мордой в парашу воткнул, и если б Костя Китаец шум не поднял, Вепрь ему бы тоже рога свернул.
– Очень страшно, – спокойно ответил Влад. – Но мне по барабану, кем он там на зоне был. Ты получил заказ? Выполняй. Шефа интересует только результат.
Палёный усмехнулся, но усмешка вышла кривой:
– Результат, говоришь… – он помолчал, глядя в чашку с чаем, словно искал там ответы. – Сумма удваивается. С тебя сотка. Меньше никак. Надо будет самых ловких парней, какие у меня есть. Чтобы без шума, без пыли. Один я к Вепрю в берлогу не полезу, и своим ребятам рисковать за копейки не позволю.
Влад смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул:
– Сто – так сто. Мне не жалко. Но работа должна быть сделана чисто.
– Будет чисто, – сказал Палёный и поднял чашку, словно произнося тост. – Вепря ещё никто не пас. Он забыл, как пахнет опасность. А мы ему напомним.
Он залпом выпил чай, поставил пустую чашку на стол, поднялся и вышел, не оглядываясь.
Влад проводил его взглядом, допил остывший кофе и тоже поднялся. Через стекло двери он видел, как Палёный садится в старую иномарку и исчезает в темноте.
***
Надежда шла рядом со Стасом и, прижимаясь к его плечу, думала о том, что их ждёт самый чудесный вечер, очень уютный и теплый. Первый вечер из тысяч других таких вечеров, которые ждали их впереди.
Они свернули к её дому, и вдруг из-за кустов с детской площадки вылетел маленький вихрь – босоногий черноглазый мальчишка в замызганной рваной рубашонке и с перепачканным лицом.
– Тётя Надя! – закричал он на всю улицу и брос
Он был невысоким, но плотным, с руками, покрытыми синими разводами наколок, и лицом, которое можно было бы назвать приятным, если бы не маленькие невыразительные глазки с рыжеватыми, словно подпаленными ресницами и бровями. Палёный сел напротив, не поздоровавшись, и жестом подозвал официантку.
– Чай, – бросил он коротко. – Два пакетика, сахара ложка.
Официантка кивнула и ушла. Палёный перевёл взгляд на Влада, и заметил, что в глазах того мелькнула усмешка.
– Так и не приучился пить чай без сахара? А как же на зоне без сладкого обходился? Поди, нелегко было?
– Посиди – узнаешь, – буркнул в ответ не расположенный шутить Палёный. – Ну, чего хотел? Только быстро. У меня дела.
Влад отставил чашку в сторону, наклонился вперёд:
– Заказ есть, Гриша. На одного человека. Нужно внимательно присмотреть за ним. Попасти. Куда ходит, с кем встречается, где ночует. Всё как положено.
Палёный хмыкнул, почесал подбородок:
– Сколько?
– Тридцать.
Палёный скривился, как от зубной боли:
– За тридцать ты себе беспризорного пса найми. А я серьёзными делами занимаюсь. Пятьдесят.
Влад помолчал, глядя на официантку, которая прошла мимо с чужим заказом, проводил её взглядом, потом кивнул:
– Ладно. Пятьдесят, если работа будет чистой.
– Будь спок, – усмехнулся Григорий. – Кто на крючке?
– Вепрь.
Лицо Палёного вытянулось, усмешка сползла, глаза сузились. Он медленно откинулся на спинку стула, и тот жалобно скрипнул под его весом.
– Стас?! – удивился он. – Не понял…
– Да, Стас Вепрь, всё правильно, – подтвердил Влад, не сводя с него глаз. – А он что, бессмертный?
Палёный потер переносицу. Подошла официантка, поставила перед ним чашку с чаем, но он даже не взглянул на неё. И, когда она отошла, сказал:
– С Вепрем шутки плохи. Ты хоть знаешь, кто это? Он на зоне, знаешь, каких людей в порошок стирал? Одной левой. Я с ним в одном отряде сидел – насмотрелся, не дай бог никому. Он там в авторитете был, его даже блатные боялись. А как-то кум распорядился его в пресс-хату поселить, чтоб поучили его там жизни. А там парни не простые сидели, все беспредельщики. После них оттуда почти все опущенными выходили. А этот кем был, тем и остался: но двух переломанных им в больничке еле откачали, Вову Бучу он мордой в парашу воткнул, и если б Костя Китаец шум не поднял, Вепрь ему бы тоже рога свернул.
– Очень страшно, – спокойно ответил Влад. – Но мне по барабану, кем он там на зоне был. Ты получил заказ? Выполняй. Шефа интересует только результат.
Палёный усмехнулся, но усмешка вышла кривой:
– Результат, говоришь… – он помолчал, глядя в чашку с чаем, словно искал там ответы. – Сумма удваивается. С тебя сотка. Меньше никак. Надо будет самых ловких парней, какие у меня есть. Чтобы без шума, без пыли. Один я к Вепрю в берлогу не полезу, и своим ребятам рисковать за копейки не позволю.
Влад смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул:
– Сто – так сто. Мне не жалко. Но работа должна быть сделана чисто.
– Будет чисто, – сказал Палёный и поднял чашку, словно произнося тост. – Вепря ещё никто не пас. Он забыл, как пахнет опасность. А мы ему напомним.
Он залпом выпил чай, поставил пустую чашку на стол, поднялся и вышел, не оглядываясь.
Влад проводил его взглядом, допил остывший кофе и тоже поднялся. Через стекло двери он видел, как Палёный садится в старую иномарку и исчезает в темноте.
***
Надежда шла рядом со Стасом и, прижимаясь к его плечу, думала о том, что их ждёт самый чудесный вечер, очень уютный и теплый. Первый вечер из тысяч других таких вечеров, которые ждали их впереди.
Они свернули к её дому, и вдруг из-за кустов с детской площадки вылетел маленький вихрь – босоногий черноглазый мальчишка в замызганной рваной рубашонке и с перепачканным лицом.
– Тётя Надя! – закричал он на всю улицу и брос