03.07.2026 15:14
Пост канала «Ольга Брюс» от 03.07.2026
ился к ней, раскинув руки.
Надежда присела, поймала его в объятия, и мальчишка уткнулся чумазым носом в её плечо. Она гладила его по голове, что-то шептала, а Стас стоял рядом, наблюдая эту неожиданную сцену с вполне понятным удивлением.
– Это что ещё за явление? – наконец спросил Стас Надежду.
– Это Митька, – сказала она, поднимая на него глаза. – Мой друг.
Мальчишка отлепился от неё, уставился на Стаса с любопытством и настороженностью одновременно.
– Здорово, Митька, – сказал Стас и протянул ему руку. – Давай знакомиться. Я дядя Стас.
Митька помялся, но потом пожал её, солидно, по-взрослому.
– Пойдём, – сказала Надежда, беря мальчика за руку. – Ты голодный?
Митька кивнул, не сводя глаз со Стаса.
Они вошли в квартиру, и Надежда сразу же отправилась в ванную комнату умывать своего непрезентабельного гостя.
– Ты не будешь возражать, если мы поужинаем вместе? – спросила она Стаса, появляясь в кухне вслед за порозовевшим мальчиком.
– Нет, конечно, – пожал плечами он, а потом, забыв о еде, смотрел, как мальчик жадно ест суп, макая хлеб в бульон. Руки у Митьки были тонкие, как веточки, на локтях ссадины. Он смотрел на Надежду с такой преданностью, что у Стаса перехватило горло.
– Где его родители? – спросил он тихо.
Надежда вздохнула, глядя, как Митька вытирает миску хлебом дочиста, взяла пустую тарелку, поставила перед ним рисовую кашу с подливой и котлетой:
– Его мать отец по пьяни… – она показала на нож, не решаясь произнести страшные слова. – А сам год назад умер на зоне – туберкулёз. Так что Митька с трёх лет живёт с тётей Верой. Если можно это назвать «жизнью». У неё своих трое, муж безработный, она на двух работах горбатится, чтобы как-то всех прокормить. До племянника ли ей? Вот и растёт Митька сам по себе: старшие дети у него всё отнимают, одежду, игрушки. Я подкармливаю его, покупаю что могу. Но это всё так, капля в море.
Она снова вздохнула. Стас молчал, глядя, как старательно мальчик ест, подставляя ладошку под крошки.
– Сколько ему лет?
– В ноябре будет пять.
Стас качнул головой и умолк.
После ужина Надежда набрала ванну и выкупала Митьку. Он сидел в тёплой воде, фыркал, смеялся, и лицо его – исхудавшее, с тёмными кругами под глазами, – озарялось детской радостью. Она завернула его в полотенце, переодела в чистую футболку, которая была ему велика, и отвела на диван.
– Спи, – сказала она, укрывая его старым пледом. – Завтра я тебе пирожков испеку.
– С капустой? – сонно спросил Митька.
– С капустой, – улыбнулась она.
Мальчик закрыл глаза и почти сразу уснул, свернувшись в клубок, как котёнок.
Надежда вышла на кухню, где Стас стоял у окна, глядя в темноту. Она подошла, встала рядом.
– Он так привязался к тебе, – сказал Стас, не оборачиваясь. – Почему ты не усыновишь его?
Надежда вздрогнула. Она не ожидала вопроса прямо в лоб:
– Я хотела… – она запнулась. – Но кто мне отдаст ребёнка, Стас? Одинокой женщине? Которая целыми днями пропадает на работе.
– Если дело только в этом… – сказал он.
Надежда подняла на него глаза.
– Ты хочешь сказать… – прошептала она.
Стас кивнул. Взял её руки в свои:
– Я увезу вас отсюда, Надя. И у нас сразу получится настоящая семья. Ты, я и Митька. Если ты захочешь. И он.
Она стояла, не веря своим ушам. Потом губы её дрогнули, и слёзы потекли по щекам.
– Я всегда знала, что ты такой, Стас, – сказала она, прижимаясь к его плечу.
Он обнял её и, чувствуя, как она дрожит, крепче прижал к себе…
– Ты останешься сегодня? – спросила она.
– Останусь, но не сейчас, – сказал он. – Подожди ещё немного, и мы никогда не расстанемся…
***
Вечер встретил Стаса моросящим дождём. Он вёл машину по городу и поглядывал в зеркала заднего вида. Привычка, выработанная годами, не отпускала его особенно теперь, после неудачного нападения. Ему нужно вычислить того, кто хотел избавиться от него, и только после этого начать новую жизнь, которая в мыслях уже парила бесконечным счастьем.
Он заметил их на третьем светофоре. Серая отечественная «пятнашка» – неприметная, потёртая, каких тысячи на дорогах. Она мелькала за двумя ма
Надежда присела, поймала его в объятия, и мальчишка уткнулся чумазым носом в её плечо. Она гладила его по голове, что-то шептала, а Стас стоял рядом, наблюдая эту неожиданную сцену с вполне понятным удивлением.
– Это что ещё за явление? – наконец спросил Стас Надежду.
– Это Митька, – сказала она, поднимая на него глаза. – Мой друг.
Мальчишка отлепился от неё, уставился на Стаса с любопытством и настороженностью одновременно.
– Здорово, Митька, – сказал Стас и протянул ему руку. – Давай знакомиться. Я дядя Стас.
Митька помялся, но потом пожал её, солидно, по-взрослому.
– Пойдём, – сказала Надежда, беря мальчика за руку. – Ты голодный?
Митька кивнул, не сводя глаз со Стаса.
Они вошли в квартиру, и Надежда сразу же отправилась в ванную комнату умывать своего непрезентабельного гостя.
– Ты не будешь возражать, если мы поужинаем вместе? – спросила она Стаса, появляясь в кухне вслед за порозовевшим мальчиком.
– Нет, конечно, – пожал плечами он, а потом, забыв о еде, смотрел, как мальчик жадно ест суп, макая хлеб в бульон. Руки у Митьки были тонкие, как веточки, на локтях ссадины. Он смотрел на Надежду с такой преданностью, что у Стаса перехватило горло.
– Где его родители? – спросил он тихо.
Надежда вздохнула, глядя, как Митька вытирает миску хлебом дочиста, взяла пустую тарелку, поставила перед ним рисовую кашу с подливой и котлетой:
– Его мать отец по пьяни… – она показала на нож, не решаясь произнести страшные слова. – А сам год назад умер на зоне – туберкулёз. Так что Митька с трёх лет живёт с тётей Верой. Если можно это назвать «жизнью». У неё своих трое, муж безработный, она на двух работах горбатится, чтобы как-то всех прокормить. До племянника ли ей? Вот и растёт Митька сам по себе: старшие дети у него всё отнимают, одежду, игрушки. Я подкармливаю его, покупаю что могу. Но это всё так, капля в море.
Она снова вздохнула. Стас молчал, глядя, как старательно мальчик ест, подставляя ладошку под крошки.
– Сколько ему лет?
– В ноябре будет пять.
Стас качнул головой и умолк.
После ужина Надежда набрала ванну и выкупала Митьку. Он сидел в тёплой воде, фыркал, смеялся, и лицо его – исхудавшее, с тёмными кругами под глазами, – озарялось детской радостью. Она завернула его в полотенце, переодела в чистую футболку, которая была ему велика, и отвела на диван.
– Спи, – сказала она, укрывая его старым пледом. – Завтра я тебе пирожков испеку.
– С капустой? – сонно спросил Митька.
– С капустой, – улыбнулась она.
Мальчик закрыл глаза и почти сразу уснул, свернувшись в клубок, как котёнок.
Надежда вышла на кухню, где Стас стоял у окна, глядя в темноту. Она подошла, встала рядом.
– Он так привязался к тебе, – сказал Стас, не оборачиваясь. – Почему ты не усыновишь его?
Надежда вздрогнула. Она не ожидала вопроса прямо в лоб:
– Я хотела… – она запнулась. – Но кто мне отдаст ребёнка, Стас? Одинокой женщине? Которая целыми днями пропадает на работе.
– Если дело только в этом… – сказал он.
Надежда подняла на него глаза.
– Ты хочешь сказать… – прошептала она.
Стас кивнул. Взял её руки в свои:
– Я увезу вас отсюда, Надя. И у нас сразу получится настоящая семья. Ты, я и Митька. Если ты захочешь. И он.
Она стояла, не веря своим ушам. Потом губы её дрогнули, и слёзы потекли по щекам.
– Я всегда знала, что ты такой, Стас, – сказала она, прижимаясь к его плечу.
Он обнял её и, чувствуя, как она дрожит, крепче прижал к себе…
– Ты останешься сегодня? – спросила она.
– Останусь, но не сейчас, – сказал он. – Подожди ещё немного, и мы никогда не расстанемся…
***
Вечер встретил Стаса моросящим дождём. Он вёл машину по городу и поглядывал в зеркала заднего вида. Привычка, выработанная годами, не отпускала его особенно теперь, после неудачного нападения. Ему нужно вычислить того, кто хотел избавиться от него, и только после этого начать новую жизнь, которая в мыслях уже парила бесконечным счастьем.
Он заметил их на третьем светофоре. Серая отечественная «пятнашка» – неприметная, потёртая, каких тысячи на дорогах. Она мелькала за двумя ма