бит...

бит...
Нина не поняла, что имеет в виду старуха, а та потянулась к старому, облезлому шкафу и извлекла оттуда темный пузырёк с мутной, зеленоватой жидкостью. Внутри плавали какие-то жуткие корешки, напоминавшие скрюченные пальцы.
– Будешь давать ему тайком, – наказала Клепичка, протягивая склянку Нине. – Когда он пить попросит, в чай тоже подливай. По чайной ложке. Каждые три часа. Поняла?
Нина дрожащей рукой приняла пузырёк, спрятала его в карман. Туда же отправился узелок с могильной землёй, который ей подала Клепичка.
Зинаида, не говоря ни слова, достала из-за пазухи помятые купюры и протянула колдунье. Старуха пересчитала и кивнула:
– Ступайте.
Женщины вышли из душной избы, за калиткой вдохнули полной грудью сырой, пахнущий дождём воздух. А Нине вдруг показалось, что она пробудилась от тяжёлого, липкого сна.
***
Успев на рейсовый автобус, Полина быстро добралась до Михайловки и вскоре уже стояла у калитки дома Ульяны Васильевны Уваровой, вдовы бывшего лесника, родной тёти Ильи Дорошина.
– А кто это тут у нас? – окликнула Полину Ульяна, заметив гостью из окна. – Ты, что ли, Полинушка? Какими судьбами? Али случилось чего?
– Здравствуйте, Ульяна Васильевна, – мягко заговорила Полина. – Я Илью проведать хотела, лекарства ему принесла.
Ульяна вытерла мокрые руки фартуком. 
– Да что ж ты в калитке стоишь, проходи на кухню. Я с утра с пирогами затеялась, только из печи вынула, заходи, пообедай со мной.
– А Илья? Он как? – спросила Полина, благодарная доброй женщине за такой приём.
– Так нету его у меня, Полинушка. А ты где его видела? Да что ж ты стоишь? Не стесняйся. Вот сюда присаживайся. У меня и чайник как раз вскипел.
Полина рассказала ей, как нашла Илью на ступеньках охотничьей избушки и ухаживала за ним, потому что не могла оставить. Хорошо хоть у Пьяного ручья Василий с братом встретились ей, Гена Илью в Михайловку и повёз.
Выслушав девушку, Ульяна покачала головой:
– Генку я видела, на лошади он ехал, только один был. А возвращался как раз с той стороны, где Илья живёт. Туда, поди, он его и отвёз…
Щёки Полины невольно зарделись:
– Думаете, Илья дома?.. Это хорошо. Это правильно. Только я... – она запнулась, – я пойти к ним не могу. Так вы уж, Ульяна Васильевна, сходите к нему сами, проведайте. Вот, – она протянула баночку с микстурой. – Тут мёд, липовый цвет и малина. А это настойка зверобоя с прополисом. У Ильи жар был сильный, держался долго. Плохо это. Воспаление внутри, значит, сильное. Если лучше не становится, пусть Нина везёт его к врачу.
Ульяна прищурилась, внимательно посмотрела на девушку. В голосе мелькнула любопытствующая нотка:
– Любишь ты его, что ли, раз так беспокоишься?
Полина не отвела взгляда, но в глазах её промелькнуло что-то похожее на искреннюю боль.
– Как можно любить женатого, Ульяна Васильевна? – тихо сказала она. – Жалко мне Илью. Хороший он. Добрый. Ему бы жить да радоваться, семья ведь есть, дети, а он мается.
Ульяна тяжело вздохнула, и в голосе её послышалась застарелая горечь:
– Да уж, пожалеть его надо. Несчастный он человек, Полинушка. Всю жизнь ему Нинка-стерва испортила. Смолоду только о себе и думает. Всё ищет, где послаще… А Илюша наш – он ведь ласковый, как телок, душой тонкий. А она его душит... Я бы тебе порассказала, да что уж теперь... Вот и ищет Илья, где бы душой отогреться. Светлых-то людей мало.
Они обе помолчали, потом Ульяна проводила Полину, а сама собралась и пошла проведать Илью, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо.
***
Вернувшись домой, Нина застала Илью по-прежнему в кровати. Но чувствовал он себя получше и возился с примостившимся рядом с ним сыном. А Вика вышла навстречу к матери и с порога сообщила ей, что у них была бабушка Ульяна и накормила их всех пирогом с капустой. 
– А ещё она дала папе какие-то лекарства с мёдом....
– Принесла нелёгкая… – проворчала Нина и подошла к мужу.
Илья повернул к ней голову, глаза его смотрели осмысленно.
– Нина... дай попить, – попросил он. – Что-то горло пересохло.
Нина вздрогнула, но взяла себя в руки.
– Сейчас…
Она прошла на ку