нув ногой от досады, Ангелина скрылась в подъезде.

нув ногой от досады, Ангелина скрылась в подъезде. Она не заметила, как от стены соседнего дома отделилась какая-то тёмная фигура и медленно направилась вслед за Ксенией…
***
– Здорово, Любань, принимай товар скорее, а то я из-за тебя на танцы опоздаю! – как всегда неунывающий Толик с глухим стуком поставил на прилавок лоток с хлебом. – Сейчас ещё выпечку принесу. Булки с маком сегодня со смаком, я одну съел, просто отпад. Такие вкусные. Девки в пекарне расстарались, чертовки! Сто процентов даю, что меня подманивают, чтоб по танцулькам не бегал, а только их сдобу по магазинам развозил!
– Даже не сомневаюсь в этом, – улыбнулась неугомонному парню Люба. – Жениться бы тебе надобно, Толик. Тогда и остепенишься, и булки каждый день есть будешь, и в танцах надобность отпадёт.
– Танцевала рыба с раком,
 А петрушка – с пастернаком,
 А цибуля – с чесноком,
 А девчина – с казаком*, – дурачась пропел Толик, подмигнул Любе, и вдруг схватив её, крепко прижал к себе и поцеловал так, что она на мгновение даже задохнулась от его натиска. Но тут же оторвала парня от себя и влепила ему такую пощёчину, что он чуть опрокинул лоток с хлебом, на который отлетел.
* (Текст песни из к/ф «Пропавшая грамота», 1972 г.)
Зелёные глаза Любы пылали от гнева:
– Совсем с ума сошёл, что ли?! – напустилась она на парня. – Сегодня же позвоню Илье Андреевичу и попрошу, чтобы тебя больше сюда не посылал. Другого водителя пусть ищет, а ты к магазину даже не приближайся!
– Да что ты разоралась-то, – пожал плечами Толик. – Я ж по-доброму к тебе. Ты баба голодная, в ласке нуждаешься. А меня на всех хватит. Вот я и подумал…
– Какая я? – остолбенела Люба. – Что ты несёшь?!
– Ну а что? Все же знают, что муж с тобой не спит! Да он сам рассказывал об этом Ваське Таранову. Жаловался, что с тобой у него ничего не получается, типа не заводишь ты его больше. А Васька-то мне дядька, вот он мне и шепнул, чтоб я тебя разогрел.
– Убирайся отсюда! – показала Толику на дверь Люба.
– Любань, я ж по-хорошему хотел, – продолжал оправдываться парень. – Да и не узнает никто. Я ж могила. Да и жалко мне тебя. Вон как похудела, осунулась, глаза провалились. И тени кругами…
– Да уйдёшь ты или нет! – замахала на него руками Люба. – Уходи сейчас же!
Но Толик не двигался с места, и Люба силой вытолкала его из магазина, а потом заперлась изнутри, чтобы никто не вошел и не увидел её в таком состоянии. Ей хотелось кричать и крушить всё вокруг! Мало того, что Артём унижает её дома, не прикасаясь к ней, так он ещё и рассказывает всем об этом!
– М-м-м-м… – сорвался с губ Любы надрывный стон.
Она беспомощно огляделась по сторонам, наткнулась взглядом на полку со спиртным, решительно подошла к ней, взяла одну из бутылок, откупорила её и сделала несколько глотков прямо из горлышка.
Знакомое тепло очень быстро побежало по её жилам, и Люба перевела дыхание, дожидаясь, когда же спадёт охватившее её напряжение. Ещё несколько глотков бледные щеки женщины запылали от притока крови. Она медленно вдохнула, ещё медленнее выдохнула, спрятала бутылку под прилавок, сунула в рот пару пластинок жвачки и только после этого открыла входную дверь. Магазин сразу же заполнился покупателями, но никто из них не заметил, как лихорадочно блестят глаза Любы.
Только Артём, заехавший за ней после работы, потянул носом воздух, принюхиваясь к жене.
– Не понял, ты что, уже и на работе пьёшь?! – поморщился он.
– А что мне остаётся?! – невесело рассмеялась она в ответ и ударила его ладонью по плечу. – Ну, давай, скажи, что?!