10.07.2026 13:15
ннику бизнес-центра, чтобы тот дал доступ к архиву – якобы ищет угнанную машину.
ннику бизнес-центра, чтобы тот дал доступ к архиву – якобы ищет угнанную машину. Охранник, мужик с равнодушным лицом и жадными глазами, взял деньги и даже предложил чай.
Кадры были мутными, снятые дешёвыми камерами. Стас перематывал плёнку, изучая выезды из больницы. Одна из камер показала больше, чем он ожидал: серый фургон, без номеров, тот самый, с которым он столкнулся, когда спешил к Наде, скользнул в кадр, припарковался у входа. Из него выскочили фигуры в масках – смутные тени, быстрые и наглые.
Стас нахмурился. Примет нет, лиц нет. Тупик. Он уже хотел выключить, как вдруг заметил кое-что. На одной из записей камеры с парковки в объектив попал тот же серый фургон, выезжающий с территории больницы. А за ним, метрах в пятидесяти, следовала чёрная иномарка: дорогая, с тонированными стёклами. Машина не приближалась, но и не отставала от него, будто контролируя путь фургона.
Стас разыскал другую запись. За час до нападения – вот она, чёрная иномарка, стоит в тени деревьев. Стёкла подняты, двигатель заглушен. Она ждала. А после нападения, на записи с выезда, она снова мелькнула, следуя за фургоном.
Стас сделал скриншоты, переписал время, запомнил две цифры номера, которые удалось разглядеть. Этого было недостаточно, но это была зацепка. Он закрыл ноутбук, кивнул охраннику и вышел на улицу. Он найдёт этих людей. И накажет. Накажет один раз и навсегда. Как уже делал это.
***
В салоне чёрного внедорожника было тепло: даже в жару Гальперин предпочитал не прохладу, а комфортную для себя температуру. Влад вёл машину, уверенно лавируя в потоке. Гальперин сидел на заднем сиденье, просматривая какие-то документы на планшете, и нервно поглядывал на часы.
– Опоздаем, накажу, – буркнул он. – Я не люблю, когда меня ждут.
Влад покосился в зеркало заднего вида.
– Вы не сказали, Владислав Семёнович, – начал он осторожно, – что делать с Александром и его шалашовкой? Парни из охраны недовольны, они устали сидеть с ними взаперти.
Гальперин отложил планшет, снял очки и протёр их замшей.
– А что, девка плохо их развлекает? – усмехнулся он.
– Приелась, – осклабился Влад. – И ноет всё время. Про мамку рассказывает, которая с ума от горя сходит.
– Воспитывать детей лучше надо, чтоб потом с ума не сходить, – нравоучительно проговорил Гальперин, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. – Ладно, Влад. Давай сделаем всё красиво. И чисто. Сначала нужно показать всем, что Александр нашёлся и с ним всё в порядке. Пусть засветится в каком-нибудь модном ресторане. Пусть люди видят: жив, здоров, улыбается.
– А потом? – спросил Влад, сжимая руль.
Гальперин улыбнулся. Улыбка была холодной, как лезвие.
– А через пару дней где-нибудь за городом организуем аварию. Хорошую, эффектную. Машина в кювет, бензин, огонь. Никто ничего не докажет. Александр и его шлюха сгорят заживо. Все решат – несчастный случай. Трагедия. Татьяне траур будет к лицу.
Влад кивнул, не сводя глаз с дороги.
– Когда?
– Для начала закажи ресторан. Сам, – ответил Гальперин, надевая очки. – На завтра. На двоих.
– А Тимур?
– Этот мне ещё нужен, – отрезал Гальперин. – Есть у меня к нему пара вопросов. Пусть ждёт. И живёт. Пока. Потом в расход, как собаку. С ним церемониться не будем.
***
Вечер опускался на город мягкой сиреневой дымкой, когда чёрный внедорожник остановился у входа в ресторан «Царский двор». Александр вышел из машины, поправил пиджак и огляделся. Влад остался за рулём, сверля взглядом его спину. Александр знал: за ним следят. Каждый шаг, каждый вздох – под контролем.
Он вошёл в холл. Люстры сияли тёплым золотом, на стенах висели картины в тяжёлых рамах. Метрдотель, вышколенный и бесстрастный, поклонился.
– Добрый вечер. Столик на двоих? – спросил он, сверяясь с книгой брони.
– Павленко, – чётко произнёс Александр, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Супруги Павленко.
Метрдотель кивнул и провёл его к столику у окна. Александр сел, развернул салфетку, положил её на колени. Перед ним стоял бокал с водой, горела свеча в стеклянном подсвечнике. Всё было красиво, дорого, празднично. Но в
Кадры были мутными, снятые дешёвыми камерами. Стас перематывал плёнку, изучая выезды из больницы. Одна из камер показала больше, чем он ожидал: серый фургон, без номеров, тот самый, с которым он столкнулся, когда спешил к Наде, скользнул в кадр, припарковался у входа. Из него выскочили фигуры в масках – смутные тени, быстрые и наглые.
Стас нахмурился. Примет нет, лиц нет. Тупик. Он уже хотел выключить, как вдруг заметил кое-что. На одной из записей камеры с парковки в объектив попал тот же серый фургон, выезжающий с территории больницы. А за ним, метрах в пятидесяти, следовала чёрная иномарка: дорогая, с тонированными стёклами. Машина не приближалась, но и не отставала от него, будто контролируя путь фургона.
Стас разыскал другую запись. За час до нападения – вот она, чёрная иномарка, стоит в тени деревьев. Стёкла подняты, двигатель заглушен. Она ждала. А после нападения, на записи с выезда, она снова мелькнула, следуя за фургоном.
Стас сделал скриншоты, переписал время, запомнил две цифры номера, которые удалось разглядеть. Этого было недостаточно, но это была зацепка. Он закрыл ноутбук, кивнул охраннику и вышел на улицу. Он найдёт этих людей. И накажет. Накажет один раз и навсегда. Как уже делал это.
***
В салоне чёрного внедорожника было тепло: даже в жару Гальперин предпочитал не прохладу, а комфортную для себя температуру. Влад вёл машину, уверенно лавируя в потоке. Гальперин сидел на заднем сиденье, просматривая какие-то документы на планшете, и нервно поглядывал на часы.
– Опоздаем, накажу, – буркнул он. – Я не люблю, когда меня ждут.
Влад покосился в зеркало заднего вида.
– Вы не сказали, Владислав Семёнович, – начал он осторожно, – что делать с Александром и его шалашовкой? Парни из охраны недовольны, они устали сидеть с ними взаперти.
Гальперин отложил планшет, снял очки и протёр их замшей.
– А что, девка плохо их развлекает? – усмехнулся он.
– Приелась, – осклабился Влад. – И ноет всё время. Про мамку рассказывает, которая с ума от горя сходит.
– Воспитывать детей лучше надо, чтоб потом с ума не сходить, – нравоучительно проговорил Гальперин, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. – Ладно, Влад. Давай сделаем всё красиво. И чисто. Сначала нужно показать всем, что Александр нашёлся и с ним всё в порядке. Пусть засветится в каком-нибудь модном ресторане. Пусть люди видят: жив, здоров, улыбается.
– А потом? – спросил Влад, сжимая руль.
Гальперин улыбнулся. Улыбка была холодной, как лезвие.
– А через пару дней где-нибудь за городом организуем аварию. Хорошую, эффектную. Машина в кювет, бензин, огонь. Никто ничего не докажет. Александр и его шлюха сгорят заживо. Все решат – несчастный случай. Трагедия. Татьяне траур будет к лицу.
Влад кивнул, не сводя глаз с дороги.
– Когда?
– Для начала закажи ресторан. Сам, – ответил Гальперин, надевая очки. – На завтра. На двоих.
– А Тимур?
– Этот мне ещё нужен, – отрезал Гальперин. – Есть у меня к нему пара вопросов. Пусть ждёт. И живёт. Пока. Потом в расход, как собаку. С ним церемониться не будем.
***
Вечер опускался на город мягкой сиреневой дымкой, когда чёрный внедорожник остановился у входа в ресторан «Царский двор». Александр вышел из машины, поправил пиджак и огляделся. Влад остался за рулём, сверля взглядом его спину. Александр знал: за ним следят. Каждый шаг, каждый вздох – под контролем.
Он вошёл в холл. Люстры сияли тёплым золотом, на стенах висели картины в тяжёлых рамах. Метрдотель, вышколенный и бесстрастный, поклонился.
– Добрый вечер. Столик на двоих? – спросил он, сверяясь с книгой брони.
– Павленко, – чётко произнёс Александр, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Супруги Павленко.
Метрдотель кивнул и провёл его к столику у окна. Александр сел, развернул салфетку, положил её на колени. Перед ним стоял бокал с водой, горела свеча в стеклянном подсвечнике. Всё было красиво, дорого, празднично. Но в