13.07.2026 09:17
— Глеб Андреевич, ну вы поймите… — Ничего не говори! Сам бы поехал не раздумывая, если бы предложили. Вот только не пред
— Глеб Андреевич, ну вы поймите…
— Ничего не говори! Сам бы поехал не раздумывая, если бы предложили. Вот только не предлагал никто и никогда. Езжай, даже не думай. Это твой шанс, Лизка. Используй его по полной. Но помни, – Глеб Андреевич поднял указательный палец, – если тебе не понравится там и надумаешь к нам в провинцию вернуться – двери нашей конторы для тебя всегда открыты! Всегда!
— Спасибо, Глеб Андреевич! Я очень ценю это.
Лиза выходила из здания, где находилась редакция, в приподнятом настроении. Впереди её ожидали новая жизнь, новая карьера и неизвестность – но неизвестность её всегда притягивала. Она была таким человеком – смелым, любопытным, всегда готовым к новым вызовам.
***
В большой, ещё пахнущей свежей краской квартире Маши, суматоха уже подходила к концу. Последние мелкие ремонтные работы, казалось, тянулись бесконечно. Маша то и дело поторапливала брата, который, с кряхтением, прикручивал последнюю полку.
— Стас, ей-богу, чего ты там копаешься? – возмущалась Маша, сложив руки на груди и сверля брата строгим взглядом. – Там работы было на два часа! Мы ж с тобой вчера всё основное сделали.
Стас оторвался от полки, отложил отвертку и вытер пот со лба.
— Ничего себе, на два часа! – проворчал он, насупив брови. – Могли бы меня тогда не звать, если всё так просто! Всё, не суетись. Готово всё, можете заезжать.
Маша удовлетворенно кивнула, оценивая ровно прикрученную полку. Она развернулась и крикнула на кухню.
— Мам, можешь заходить! Готово!
Из кухни в комнату неспешно вошла Агафья Львовна собственной персоной. Дети, Стас с запыленным лицом и Маша с сияющей улыбкой, провели ее в комнату. Это была просторная, светлая комната, залитая мягким утренним солнцем, проникающим сквозь большое окно. Стены были выкрашены в нежный персиковый цвет, на полу лежал новый, ещё нетоптаный ковер с простым, но уютным узором. Мебель была тоже совершенно новая: небольшой, но вместительный шкаф-купе из светлого дерева, мягкое кресло с уютным пледом, куда так и тянуло присесть, и, конечно же, кровать – широкая, с белоснежным бельем, уложенным так аккуратно, что было понятно, никто ещё на ней не спал.
Но самым главным атрибутом для Агафьи был широкий письменный стол, стоящий посреди комнаты, ближе к окну. На нем, поблескивая матовым экраном, стоял новенький компьютер – современный, быстрый, с большой клавиатурой и мышкой. Это был целый мини-офис для работы или отдыха.
— Ну вот, мама, – Маша подошла к Агафье и нежно обняла ее. – Это теперь твоя личная комната! Твоё личное пространство. Всё, как ты мечтала.
Агафья Львовна стояла посреди комнаты, медленно поворачиваясь, оглядывая каждый уголок. Ее глаза, в которых за последние месяцы столько всего отпечаталось – и боль, и разочарование, и надежда – теперь затуманились. Она едва сдерживала слёзы, поднося руку к губам.
— Спасибо, дети, – прошептала она, ее голос дрожал. – Спасибо вам огромное. Я… я даже и не мечтала о таком.
Стас, который до этого стоял, почесывая затылок, вдруг подошел ближе. Его обычно суровое лицо смягчилось.
— И еще, мам, – начал он, глядя в пол, – ты прости нас с Машкой за всё, что мы сделали. За всё, что мы тебе наговорили. Нам, правда, очень совестно. Вели себя, как последние скоты. Из-за денег совсем мозги потеряли. Прости!
Маша кивнула, ее глаза тоже наполнились слезами. Она крепко сжала руку матери.
— Да, мам, мы такие дураки были. Ты нас прости, пожалуйста. Мы больше так не будем.
Агафья улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. Она обняла своих детей, прижимая их к себе.
— Бог простит! – ответила Агафья, её голос стал чуть твёрже. – И я вас прощаю, мои родные. Знаю я, что бес попутал. Главное, что вы поняли.
Она всё никак не могла оторваться от красоты своей новой комнаты. В таких прекрасных условиях она ещё не была ни разу в жизни.
Агафья Львовна подошла к столу, провела пальцем по гладкому, прохладному монитору, потом по новой клавиатуре. Откуда-то из детства всплыли картинки, как она, маленькая девочка, мечтала о своем уголке, куда никто не будет заходить без стука
— Ничего не говори! Сам бы поехал не раздумывая, если бы предложили. Вот только не предлагал никто и никогда. Езжай, даже не думай. Это твой шанс, Лизка. Используй его по полной. Но помни, – Глеб Андреевич поднял указательный палец, – если тебе не понравится там и надумаешь к нам в провинцию вернуться – двери нашей конторы для тебя всегда открыты! Всегда!
— Спасибо, Глеб Андреевич! Я очень ценю это.
Лиза выходила из здания, где находилась редакция, в приподнятом настроении. Впереди её ожидали новая жизнь, новая карьера и неизвестность – но неизвестность её всегда притягивала. Она была таким человеком – смелым, любопытным, всегда готовым к новым вызовам.
***
В большой, ещё пахнущей свежей краской квартире Маши, суматоха уже подходила к концу. Последние мелкие ремонтные работы, казалось, тянулись бесконечно. Маша то и дело поторапливала брата, который, с кряхтением, прикручивал последнюю полку.
— Стас, ей-богу, чего ты там копаешься? – возмущалась Маша, сложив руки на груди и сверля брата строгим взглядом. – Там работы было на два часа! Мы ж с тобой вчера всё основное сделали.
Стас оторвался от полки, отложил отвертку и вытер пот со лба.
— Ничего себе, на два часа! – проворчал он, насупив брови. – Могли бы меня тогда не звать, если всё так просто! Всё, не суетись. Готово всё, можете заезжать.
Маша удовлетворенно кивнула, оценивая ровно прикрученную полку. Она развернулась и крикнула на кухню.
— Мам, можешь заходить! Готово!
Из кухни в комнату неспешно вошла Агафья Львовна собственной персоной. Дети, Стас с запыленным лицом и Маша с сияющей улыбкой, провели ее в комнату. Это была просторная, светлая комната, залитая мягким утренним солнцем, проникающим сквозь большое окно. Стены были выкрашены в нежный персиковый цвет, на полу лежал новый, ещё нетоптаный ковер с простым, но уютным узором. Мебель была тоже совершенно новая: небольшой, но вместительный шкаф-купе из светлого дерева, мягкое кресло с уютным пледом, куда так и тянуло присесть, и, конечно же, кровать – широкая, с белоснежным бельем, уложенным так аккуратно, что было понятно, никто ещё на ней не спал.
Но самым главным атрибутом для Агафьи был широкий письменный стол, стоящий посреди комнаты, ближе к окну. На нем, поблескивая матовым экраном, стоял новенький компьютер – современный, быстрый, с большой клавиатурой и мышкой. Это был целый мини-офис для работы или отдыха.
— Ну вот, мама, – Маша подошла к Агафье и нежно обняла ее. – Это теперь твоя личная комната! Твоё личное пространство. Всё, как ты мечтала.
Агафья Львовна стояла посреди комнаты, медленно поворачиваясь, оглядывая каждый уголок. Ее глаза, в которых за последние месяцы столько всего отпечаталось – и боль, и разочарование, и надежда – теперь затуманились. Она едва сдерживала слёзы, поднося руку к губам.
— Спасибо, дети, – прошептала она, ее голос дрожал. – Спасибо вам огромное. Я… я даже и не мечтала о таком.
Стас, который до этого стоял, почесывая затылок, вдруг подошел ближе. Его обычно суровое лицо смягчилось.
— И еще, мам, – начал он, глядя в пол, – ты прости нас с Машкой за всё, что мы сделали. За всё, что мы тебе наговорили. Нам, правда, очень совестно. Вели себя, как последние скоты. Из-за денег совсем мозги потеряли. Прости!
Маша кивнула, ее глаза тоже наполнились слезами. Она крепко сжала руку матери.
— Да, мам, мы такие дураки были. Ты нас прости, пожалуйста. Мы больше так не будем.
Агафья улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. Она обняла своих детей, прижимая их к себе.
— Бог простит! – ответила Агафья, её голос стал чуть твёрже. – И я вас прощаю, мои родные. Знаю я, что бес попутал. Главное, что вы поняли.
Она всё никак не могла оторваться от красоты своей новой комнаты. В таких прекрасных условиях она ещё не была ни разу в жизни.
Агафья Львовна подошла к столу, провела пальцем по гладкому, прохладному монитору, потом по новой клавиатуре. Откуда-то из детства всплыли картинки, как она, маленькая девочка, мечтала о своем уголке, куда никто не будет заходить без стука