ена, что у тебя всё получится.

ена, что у тебя всё получится.
– Не всё, – усмехнулся вдруг Денис. – К сожалению, не всё. Есть обстоятельства, которые я просто не в силах изменить.
Он посмотрел на неё таким долгим взглядом, что она смутилась, но он не отвёл глаза в сторону и сказал, с какой-то странной грустью в голосе:
– Я теперь часто буду ездить в область, потому что именно там решаются все основные вопросы. А товары к тебе будет привозить один человек, которого я взял на работу. Но это даже хорошо, что я меньше буду видеть тебя.
– Почему? – удивилась Люба.
– Потому что ты чужая жена, – ответил ей Денис и ушёл, не обернувшись и не сказав больше ни слова.
А на следующий день товары Матвеева в магазин принёс тот самый новый человек и натянуто улыбнулся, поймав её недоумевающий взгляд:
– Ну, здравствуй, Люба...
– Вася, – изумлённо выдохнула она, узнав бывшего мужа. – Ты?!
***
Паллиативное отделение четвертой областной больницы, принимавшее пациентов с неизлечимыми и тяжёлыми заболеваниями, которым требовался постоянный уход и облегчение боли, только внешне напоминало другие отделения, шумные и оживлённые. Здесь практически не было слышно голосов, и только медицинские приборы ненавязчиво и методично шипели, потрескивали и подавали звуковые сигналы, понятные только врачам.
Елена лежала в своей палате у окна, откуда открывался вид на небольшой парк со старыми елями и заснеженной аллеей. Палата была небольшой, но светлой и чистой. И только острый запах хлорки сводил Елену с ума.
– Сестра, сестра, – позвала она слабым голосом, чтобы попросить добрую женщину открыть окно хоть на минуту и дать ей вдохнуть свежий, морозный воздух, может быть в последний раз.
Но на её зов никто не отозвался. Дежурная медсестра как раз в это время зашла к другому пациенту, пожилому мужчине, которому нужно было вести обезболивающие препараты.
Елена вздохнула и закрыла глаза. Сколько она так лежала, минуту, час или весь день, Елена сказать, наверное бы, не смогла. Но вдруг она почувствовала, что кто-то стоит рядом с ней, и этот кто-то пришёл с мороза, потому что ей вдруг стало очень легко дышать.
Медленно открыла она глаза и повернула голову, а в следующую секунду губы её дрогнули, а по щекам побежали быстрые ручейки горячих слёз:
– Денис...– ей хотелось протянуть к нему руку, но сил на это уже не хватило: – Ты всё-таки пришёл.
– Я не один, – произнес он и в палату вошли Сергей и Вероника. Её родные дети. Такие взрослые. Такие красивые.
– Я не заслужила этого, – прошептала Елена. – Не заслужила вас.
– Мы давно простили тебя, – серьёзно и даже как-то строго сказал Сергей и, тут же смутившись от собственного тона, добавил чуть мягче: – мама...
– Это правда? – сквозь пелену слёз Елена пыталась рассмотреть лица единственных родных её людей. – Сынок, доченька, Денис, простите меня. Простите, очень вас прошу. Простите за всё.
– Мама, ты может, чего-нибудь хочешь? – спросила её Вероника.
– Да. Чтобы вы были счастливы и здоровы, – дыхания Елене не хватало, и она показала глазами Денису на окно: – Открой... Вот так. Хорошо. А бабушка?
Елена говорила коротко и отрывисто, но они прекрасно понимали её:
– С ней тётя Оля, – пояснила матери Вероника. – Я вчера зашла к ним, и она сказала мне, что ты в больнице. Папа стал искать тебя и нашёл тут. Вот мы и приехали.
– Спасибо, родные... спасибо... Вы передайте ей, маме, пусть простит. Пусть...
– Это что ещё за новости? – в палату к Елене вошла медсестра и сразу же закрыла окно, потом строго посмотрела на посетителей. – Попрошу вас на выход. Нам нужно сделать процедуры, потом вы сможете снова пообщаться. Только недолго.
Глаза Елены встретились с глазами мужа, сына и дочери. Она смотрела на них так, будто хотела унести память о них вместе с собой в бескрайнюю вечность, которая уже распахнула для неё свои объятия.
А когда они вышли, закрыла глаза и улыбнулась, но не так, как улыбалась раньше. Сейчас уголки её губ только чуть-чуть дрогнули. Елена улыбалась душой, которая, словно морозным воздухом, стала наполняться покоем и умиротворением.
Медсестра повернул