нему искажённое от страха лицо.

нему искажённое от страха лицо.
– Прости… Стас, прости меня! – забормотал он. – Я был пьян. Я был в стельку пьян. Я даже не видел ту девушку на переходе! Я клянусь! Я не хотел! Если бы я знал, что это твоя жена…
– А Надю вы видели? – перебил его Стас, и голос его задрожал впервые за весь разговор. – Видели, как она умирала?! У меня на руках!!! Вам ведь нужны были я и Тимур! Почему, за что умерла она?!!
Гальперин отшатнулся, но тотчас вновь припал к ногам Стаса.
– Она сама виновата! Честное слово! Я отдал распоряжение забрать только Тимура! Только его! А она начала защищать его, подняла крик… Рыжий не выдержал. Стас, я достану тебе его из-под земли! Ты сможешь сделать с ним всё, что захочешь! Только поверь, я не виноват в её смерти! Стас, ну в самом деле, она ведь была тебе никто! Просто баба, с которой ты спал! Да у тебя таких баб будет ещё сотня! Стас! Я куплю тебе любую… В сто раз лучше. Хочешь модель, хочешь, какую-нибудь мисс…
Договорить он не успел. Стас схватил его за грудки, подтянул к себе и ударил. Раз, второй, третий. Кровь брызнула из рассечённой губы Гальперина, залила белоснежную рубашку, испачкала пиджак. Гальперин захрипел, попытался закрыться руками, но Стас перехватил его горло. Пальцы сомкнулись на шее мёртвой хваткой.
– Если ты меня убьёшь, тебя посадят! – прохрипел Гальперин, пытаясь схватить ртом воздух.
– После того, что я натворил, мне вообще светит пожизненное, – склонился над ним Стас, глядя в выпученные, налитые кровью глаза своего мучителя. – Но я решил всё по-другому. Мы вместе будем гореть в аду.
Гальперин уже не мог дышать. Лицо его посинело, он пытался оттолкнуть Стаса, но силы покидали его. Они оба не заметили, как открылась дверь кабинета и в проёме возникла женская фигура с ребёнком на руках.
– Стас! Пожалуйста, не надо, – заговорила она. – Отпусти его, прошу!
Стас замер. Он поднял голову, и взгляд его встретился с глазами Татьяны.
– Стас, ты хороший, – продолжала она. – Я знаю. Отпусти отца, что бы он тебе ни сделал. Потому что, если ты убьёшь его, ты убьёшь и нас. Мы без него пропадём. Пожалуйста, Стас. Я тебя умоляю. Ради всего святого. Ради моего ребенка. Не делай этого.
Несколько мгновений Стас не двигался. Но вот пальцы его, сжимавшие горло Гальперина, медленно разжались. Гальперин рухнул на пол, хватая ртом воздух и кашляя.
Стас выпрямился и посмотрел на Татьяну: в глазах его она не увидела ни злобы, ни жалости. Только вселенскую безысходность и мучительную усталость.
– Всегда знал, что долгие разговоры только мешают, – сказал он ровным, холодным голосом. Потом повернулся к Гальперину: – Я даю вам двадцать четыре часа. Если за это время вы не исчезнете, я приду снова. И тогда уже доведу до конца то, что начал.
Он прошел мимо Татьяны и не оглянулся, когда услышал за спиной её тихий голос:
– Спасибо тебе, Стас...
***
Серая пелена моросящего дождя обволакивала город, превращая вечерние огни в расплывчатые маслянистые пятна. Стас бесцельно колесил по мокрым улицам, сворачивал то на одну, то на другую и нигде не останавливался даже на минуту. Час назад он взял этот седан в аренду, специально выбрав чёрный цвет, потому что знал, именно он станет его гробом, он похоронит его этой ночью, потому что все точки невозврата давно пройдены.
Перед его глазами вдруг всплыло смуглое лицо Тимура. Этот подонок отчаянно хотел жить и когда на пустынной трассе рассказывал ему страшную тайну о Гальперине, не раз просил Стаса оставить ему жизнь.
Стас заскрежетал зубами, ощущая, как желваки ходят ходуном. Он не стал убивать Тимура, но только потому, что тот один мог спасти ту девушку… Как её там… Полину…
Но Гальперин… Он не должен жить и, если бы не Татьяна… Из-за неё, появившейся с ребёнком на руках, он позволил своей давно сгнившей совести взять верх над яростью, и теперь это чувство вины пожирало его изнутри, как кислота.
– Чёрт, – хрипло выдохнул он в пустоту салона и несколько раз ударил ладонями по рулю. – Тряпка!
Глаза защипало от бессильной злобы. Настроение было отчаянным, истеричным. Ему нужно было д