я с ней, любил шибко.

я с ней, любил шибко. Тебя я пожалела и девчонку тоже. Потом Вовка появился. Ну вот, иду я как-то по улице под вечерок, смотрю, Сергей из вашей калитки шмыг сразу в баню. А через минуту и Нинка туда же протопала. Я в дом стукнула, а там дети одни. Вовка спит, а Вика в куклы играет. Спрашиваю, где папка, она говорит, что она охоту ушёл. А мамка? А мамка сказала, что скоро вернётся. Ну, я тоже тогда в баню прошла, а Нинка с братцем моим уже управились, одеваются. Вот с тех пор и не в ладу мы.
Во время рассказа Ульяны, Лидия, поднявшись на ноги, стояла, поджав губы, и не сводила взгляда с Ильи, который перемежал тяжёлое дыхание с надрывным кашлем. Не выдержав, Полина снова присела возле него и, смочив в тазу с холодной водой полотенце, осторожно вытерла вспотевшее, красное от натужного кашля лицо. 
На какое-то мгновение в комнате повисла тишина – Ульяна не знала, что ещё можно сказать, Лидия не могла найти слов и просто сгорала от стыда, Полина молча ухаживала за Ильёй. И он снова зашёлся в кашле, прижимая к губам чистую тряпку, заменявшую ему платок.
– Значит так… – начал он, наконец, но в это время в сенях послышались шаги, и в комнату вошли два фельдшера: женщина молодая с короткой стрижкой и мужчина, пожилой и лысый. Пока женщина заполняла бумаги, мужчина осмотрел Илью, послушал дыхание, нахмурился.
– Двустороннее воспаление, – сказал он, открывая чемоданчик и наполняя шприц раствором. – Требуется госпитализация. Молодой человек, вы поедете с нами.
– Нет, – качнул головой Илья. – Не поеду.
– Илья, сынок, надо! – заговорила Лидия. – Послушай врача!
– Нет, – повторил он. – Я всё равно не жилец.
– Почему? – удивилась фельдшер.
– Я с первого дня в камере сидел с двумя туберкулёзниками…
Он повернул голову к Полине, и взгляд его был полон такой отчаянной мольбы, что у неё сжалось сердце.
– Полина, ты теперь уйдёшь? – спросил он тихо.
– Нет, – ответила она, сжимая его ладонь. – Не уйду.
Врачи переглянулись. Фельдшер покачала головой, но врач равнодушно пожал плечами:
– Ваша жизнь, ваше и решение. Вот, подписывайте отказ от госпитализации. Здесь.
– Подождите…
Полина принялась уговаривать Илью не делать глупости, обещала поехать с ним, говорила, что ему нужна серьёзная помощь, и он уже хотел было согласиться, как вдруг с улицы донеслись женские вопли, а в комнату быстрым шагом вошёл Захар Большаков:
– Там Нинка Дорошина рожает, – сказал он, быстро оглядывая всех и останавливая взгляд на Полине. – По земле ползает…
– Что вы решили? – спросила Илью фельдшер.
– Везите её, – кивнул Илья, снова заходясь в мучительном кашле.
Фельдшер быстро набросал рекомендации по лечению и протянул листок Полине.
– Вот, это надо купить.
Ульяна и Лидия вышли проводить докторов, а Захар подступил к Полине вплотную, навис над ней, как скала.
– А ты по-хорошему не понимаешь, да? Я ж тебе сказал: не показываться тут.
Полина подняла на него спокойный взгляд.
– Мало ли, кто что говорит, – ответила она жёстко. – Ну вот, я пришла. Что ты мне сделаешь, дядя Захар? Убьёшь? Ну давай.
С постели медленно поднялся Илья. Лицо его было белым, как полотно, на губах выступила кровавая пена. – Ты что сказал, тебе что надо?!
Полина повернулась к нему и, обхватив за плечи, снова уложила его на кровать.
– Тише-тише, тебе нужен покой, – ласково заговорила она, гладя его по влажным волосам. – А ты, дядя Захар, не очень-то тут командуй…
Ульяна вернулась с улицы, сказала, что Нину увезли, а Лида пошла к ней домой, чтобы забрать детей. Потом добавила, протягивая листок Захару:
– Петрович, съезди в аптеку. Я сейчас денег дам, купи всё по списку...
Захар Большаков посмотрел на листок, на его губах заиграла циничная, почти издевательская усмешка.
– Это всё ерунда, Ульяна, – он махнул рукой на бумагу. – Химия одна. Илюха только печень посадит, а кашель не вылечит.
– Это ты к чему? – склонила голову Ульяна.
– А вот к чему... – Захар подошёл ближе, возвышаясь над всеми. – Тут дело такое. Тут природная сила нужна. Чтобы лёгкие очистить, нужен жир настоящий. Барсучий хорошо бы подошёл. А лу