но с мягким сердцем, способным любить и быть преданным до конца жизни.

но с мягким сердцем, способным любить и быть преданным до конца жизни.

Ей стало обидно за то, что Степан не встретился ей раньше, до первого мужа и Бориса, пропахавших её сердце тяжёлым плугом, оставивших после себя тяжёлые пласты неуверенности в себе, потери веры и горечи разочарования. Как будто почувствовав, что она смотрит на него, Степан поднял голову и, встретившись с ней взглядом, глаза не отвёл. Смотрел твёрдо и решительно, и что-то там было такое, что Женька не выдержала первой, моргнула и увела взгляд в сторону, чувствуя, как будто обдало её жаром, что сильнее, чем в печи.

После ужина, видя нетерпение присутствующих, Трофим Иванович наконец-то достал журнал земства и решётку, которую нашли дочери. Именно на той странице, где были сделаны карандашные пометки, они нашли то, что искали. Три слова: «Ключ у Зяблика».

— Ну что такое?! — разочарованная, Настя стукнула кулаком по столу. — Кто такой этот Зяблик, и где его искать теперь? Одни загадки кругом! Казалось, вот-вот, и мы узнаем всё, но нет, опять какая-то тайна.

— Подожди, дочка, вперёд невода рыбы не ловят, надо всё обдумать хорошо. Так сказать, обмозговать. Вряд ли батюшка хотел, чтобы церковные святыни не в ту руки попали, вот и запутал следы, как умел. А до чего хитёр был, уважаю!

— Да что вы к этому кладу привязались, как дети малые, ей-богу, навроде как умалишенные? — заругалась на семью Софья, те в ответ вытаращили на неё удивлённые глаза.

— Ты в себе ли, хозяюшка? — не удержался Шкалик, поражённый её словами не меньше других.

— Я-то в себе, а вот вы, похоже, нет! Как вы не понимаете, не надо ничего искать и ворошить прошлое! Что спрятано, то спрятано, и пусть там и лежит, иначе худо нам всем будет! — отчаянно выкрикнула она, утирая выступившие слёзы косынкой, которую сняла с головы.

Не могла она признаться, что прекрасно знает, кто такой Зяблик, точнее сказать — такая. Это прозвище получила её прабабушка, Устинья, и было оно связано вовсе не с известной птицей. Неведомая болезнь с детства ела Устинью изнутри, от того холодели её руки и ноги, немело тело. Вот и прозвали её в селе Зябликом — вечно зябнущей.

Продолжение следует