04.10.2026 09:12
Я пережила клиническую смерть с остановкой сердца 29 апреля 2004 года, в день, когда мой сын появился на свет, а врачи боролись за наши жизни.
Я пережила клиническую смерть с остановкой сердца 29 апреля 2004 года, в день, когда мой сын появился на свет, а врачи боролись за наши жизни.
Раньше я не могла рассказывать об этом без слёз, потому что вместе с воспоминаниями возвращалось всё, что я тогда чувствовала. Сейчас уже могу говорить спокойнее, хотя некоторые моменты помню так, будто это было вчера.
Все восемь месяцев беременности у меня был страшнейший токсикоз. Рвота не прекращалась, я практически ничего не ела, не могла даже смотреть на еду и почти совсем перестала спать. За всё это время помню только два раза, когда поспала днём, а ночами вязала вещи своему малышу, чтобы хоть чем-то себя занять и забыться. Вязала со скоростью света, как ненормальная.
Лекарства, больницы, постоянный тонус матки, угроза выкидыша до самого последнего дня. А потом я начала сильно отекать и терять зрение, всё перед глазами становилось мутным. В семь с половиной месяцев меня срочно положили в патологию беременных с диагнозом «отёк мозга».
Лечили, пытались снять отёки, но мне не становилось лучше. Прошла неделя, рвота всё так же не прекращалась, а после срочного осмотра окулист сказал, что началось отслоение сетчатки и нужно немедленно делать кесарево сечение. Мой лечащий врач решила ждать: в восемь месяцев и одну неделю введём препарат, вызывающий роды, будешь рожать сама.
Но до этого дня мы не дотянули.
Через пару дней, около семи часов вечера, мне стало совсем плохо. Снова страшная рвота, я, шатаясь, отошла к кровати и опустилась на пол. Девочки из моей палаты испугались, выбежали в коридор и начали кричать, звать врачей.
А дальше я помню только отдельные мгновения, между которыми будто ничего не было.
Открываю глаза, вокруг шум, крики, врачи, медсёстры, все куда-то бегут. Я лежу на каталке, в обеих руках капельницы, меня везут с такой скоростью, что я даже не понимаю, что происходит. Потом мне рассказали, что в палате давление уже было 180.
Снова проваливаюсь, снова открываю глаза, вижу большое окно, много врачей, слышу гул голосов и одну фразу: «Да что же с ней, почему так?»
В ту ночь собрали консилиум врачей клиники, никто не разошёлся по домам. Но об этом я узнала позже, а тогда лишь ненадолго приходила в сознание и снова куда-то исчезала.
В один из этих моментов я поняла, что ухожу из жизни. И тогда я, мусульманка, увидела Иисуса Христа и обратилась к нему с молитвой, прося о помощи. Я молила его спасти моего ребёнка, моего сыночка. Сама я готова была уйти, но все мои мысли были о том, чтобы мой малыш остался жив.
Слышала, как врачи спрашивали номера моих родных, но ответить уже не могла. Слышала их, понимала, что они говорят, а сказать ничего не получалось.
Потом надо мной появился яркий свет. Я открыла глаза, почувствовала что-то влажное на животе и попыталась вытереть рукой. Надо мной склонилась мой лечащий врач и сказала: «Бахара, я здесь».
И опять всё исчезло. Тёмный лабиринт, гул, яркий свет… Что-то из этого было светом операционной, где мне делали кесарево сечение, а что-то осталось для меня ощущением совсем другого мира.
Позже мне рассказали, что давление не удавалось сбить, оно поднималось всё выше и достигло 250. Перестала работать почка, эклампсия, судороги, остановка сердца.
Пока в одной реанимации спасали меня, в соседней детской реанимации врачи бились за жизнь моего новорождённого сына. Пытались его откачать, сделать всё, чтобы его лёгкие заработали, чтобы он дышал и жил. Мы уже были отдельно друг от друга, и за каждого из нас боролись врачи. Семь часов.
Врач, который дежурил той ночью, использовал все свои знания, все препараты, которые были у них под рукой, чтобы вернуть меня к жизни. После кесарева заработала почка, удалось восстановить работу сердца, но рвота продолжалась всю ночь. Рядом со мной всё время стояли врачи, чтобы я не захлебнулась.
Продолжение в комментариях👇👇👇
Раньше я не могла рассказывать об этом без слёз, потому что вместе с воспоминаниями возвращалось всё, что я тогда чувствовала. Сейчас уже могу говорить спокойнее, хотя некоторые моменты помню так, будто это было вчера.
Все восемь месяцев беременности у меня был страшнейший токсикоз. Рвота не прекращалась, я практически ничего не ела, не могла даже смотреть на еду и почти совсем перестала спать. За всё это время помню только два раза, когда поспала днём, а ночами вязала вещи своему малышу, чтобы хоть чем-то себя занять и забыться. Вязала со скоростью света, как ненормальная.
Лекарства, больницы, постоянный тонус матки, угроза выкидыша до самого последнего дня. А потом я начала сильно отекать и терять зрение, всё перед глазами становилось мутным. В семь с половиной месяцев меня срочно положили в патологию беременных с диагнозом «отёк мозга».
Лечили, пытались снять отёки, но мне не становилось лучше. Прошла неделя, рвота всё так же не прекращалась, а после срочного осмотра окулист сказал, что началось отслоение сетчатки и нужно немедленно делать кесарево сечение. Мой лечащий врач решила ждать: в восемь месяцев и одну неделю введём препарат, вызывающий роды, будешь рожать сама.
Но до этого дня мы не дотянули.
Через пару дней, около семи часов вечера, мне стало совсем плохо. Снова страшная рвота, я, шатаясь, отошла к кровати и опустилась на пол. Девочки из моей палаты испугались, выбежали в коридор и начали кричать, звать врачей.
А дальше я помню только отдельные мгновения, между которыми будто ничего не было.
Открываю глаза, вокруг шум, крики, врачи, медсёстры, все куда-то бегут. Я лежу на каталке, в обеих руках капельницы, меня везут с такой скоростью, что я даже не понимаю, что происходит. Потом мне рассказали, что в палате давление уже было 180.
Снова проваливаюсь, снова открываю глаза, вижу большое окно, много врачей, слышу гул голосов и одну фразу: «Да что же с ней, почему так?»
В ту ночь собрали консилиум врачей клиники, никто не разошёлся по домам. Но об этом я узнала позже, а тогда лишь ненадолго приходила в сознание и снова куда-то исчезала.
В один из этих моментов я поняла, что ухожу из жизни. И тогда я, мусульманка, увидела Иисуса Христа и обратилась к нему с молитвой, прося о помощи. Я молила его спасти моего ребёнка, моего сыночка. Сама я готова была уйти, но все мои мысли были о том, чтобы мой малыш остался жив.
Слышала, как врачи спрашивали номера моих родных, но ответить уже не могла. Слышала их, понимала, что они говорят, а сказать ничего не получалось.
Потом надо мной появился яркий свет. Я открыла глаза, почувствовала что-то влажное на животе и попыталась вытереть рукой. Надо мной склонилась мой лечащий врач и сказала: «Бахара, я здесь».
И опять всё исчезло. Тёмный лабиринт, гул, яркий свет… Что-то из этого было светом операционной, где мне делали кесарево сечение, а что-то осталось для меня ощущением совсем другого мира.
Позже мне рассказали, что давление не удавалось сбить, оно поднималось всё выше и достигло 250. Перестала работать почка, эклампсия, судороги, остановка сердца.
Пока в одной реанимации спасали меня, в соседней детской реанимации врачи бились за жизнь моего новорождённого сына. Пытались его откачать, сделать всё, чтобы его лёгкие заработали, чтобы он дышал и жил. Мы уже были отдельно друг от друга, и за каждого из нас боролись врачи. Семь часов.
Врач, который дежурил той ночью, использовал все свои знания, все препараты, которые были у них под рукой, чтобы вернуть меня к жизни. После кесарева заработала почка, удалось восстановить работу сердца, но рвота продолжалась всю ночь. Рядом со мной всё время стояли врачи, чтобы я не захлебнулась.
Продолжение в комментариях👇👇👇