ДОХЛЫЙ НОМЕР   Две девушки вывели его из ресторана.

ДОХЛЫЙ НОМЕР
 
Две девушки вывели его из ресторана. Дверь захлопнулась. Грохот музыки и шум толпы стих. Он стоял в бежевом пальто. По консистенции он напоминал ртуть. С шеи до колен свисал галстук, шарф был намотан кольцами. Он был похож на лошадь в трех хомутах. Смотрел дико и сосредоточенно. От него исходило внутреннее напряжение. Девушкам было холодно. Короткие юбки, всё такое…
 
- Вы где живете-то? – спросила одна.
 
- В Москве…
 
- Это понятно. Улица, дом?
 
Он коротко объяснил.
 
- А с согласными?
 
- Маршала Чуйкова…
 
В такси разговорились.
 
- Вы хоть понимаете, зачем мы к вам едем?
 
Он посмотрел на одну, вторую и растекся в дружелюбной улыбке.
 
- А кто мы, помните?
 
Он посмотрел дико и сосредоточенно.
 
- Слушай, я тебе говорила… Это дохлый номер. Давай вернемся, пока не далеко уехали…
 
- Вы меня слышите?
 
Он кивнул.
 
- Вы способны соображать?
 
Он поморщился и надул щеки. «Пу-у», - сказал.
 
- Это не мужчина, это аккордеон…
 
У подъезда долго искали в его карманах ключи. У двери в квартиру долго открывали замок.
 
- Я устала как за две смены… И это мы еще не вошли.
 
В прихожей включили свет.
 
- Господи, он здесь жил или скрывался?..
 
- Кровать найди. Его нужно куда-то положить. У меня спина отнимается.
 
В комнате неожиданно оказалась кровать. Они довели его и посадили. Смотали шарф, вытянули галстук. Стянули пальто и уложили. Он выпрямился и издал вздох, похожий на последний. В квартиру проникла неопределенность, склонная к безнадежности.
 
Девушки подняли его и потрясли. Его голова болталась из стороны в сторону. В какой-то момент он улыбнулся, словно окислился.
 
- Я так, в сущности, одинок…
 
- Это заметно, - сказала вторая, вытирая пот со лба. Она пускала струи воздуха изо рта, чтобы смахнуть прилипшую к нему челку. Челка отлетала и прилипала на то же место.
 
- Он приходит в себя. Принеси мокрое полотенце.
 
С полотенцем как в чалме он сидел на кровати с небрежно прикрытыми глазами. В ожидании невероятного девушки ушли на кухню. В холодильнике нашлась скользкая колбаса. В поддоне заканчивал мумификацию кочан капусты антрацитового цвета. Открытый соевый соус угрожал всему микрорайону. Хлеб имел устойчивый бирюзовый оттенок. Попили хотя бы чаю.
 
- Послушайте, вы нас помните?
 
Он отозвался снисходительной улыбкой.
 
- Вы помните – утром мы к вам подходили? Вы сказали – не могу, сейчас занят. Мы говорим – тогда когда? Вы сказали – подходите к поликлинике, у меня там талон на двенадцать. Мы сказали – в двенадцать мы работаем. Тогда мы спросили – а когда уже? Вы сказали – приходите к девяти к ресторану, у профессора Замышляева юбилей. Ну?..
 
Они потрясли его как дерево. Он обнадеживающе отреагировал бровями.
 
- Так мы пришли. Вы это… понимаете, кто мы?
 
Он произнес что-то с угрожающей интонацией.
 
- Что он сказал?..
 
- Он нас спрашивает, как трактуется понятие «бюджет».
 
- А. Понятно... Ну. Это денег когда государство дает больницам, школам…
 
Он сказал: «ц, ц, ц…» - и осуждающе пошевелил лобными морщинами.
 
- А! Это основной финансовый план страны.
 
Он протянул руку, почувствовал в ней ручку и расписался в том месте, куда его руку поднесли. Девушки спрятали зачетки.
 
- Слава тебе господи…
 
- Прибери тут, а я пойду посуду помою…
 
Они сняли с него ботинки и разошлись.