У Натана Коптеловича случился этот скандал с Мирой.

У Натана Коптеловича случился этот скандал с Мирой. Мира сказала, что все кончено и ушла. А потом вернулась с Борухом Ясмиловичем и сообщила, что теперь они будут жить с Натаном.
 
Натан взял свежие брюки и надел их на ноги. Обулся в ботинки и пошел между Мирой и Борухом Ясмиловичем  к ребе Штокману. Потому что было совершенно непонятно, к чему клонит Мира.
 
Ребе Штокман ел куриную ногу. Он предложил Коптеловичу сесть напротив и говорить, пока он ест куриную ногу.
 
Натан Коптелович сказал, что жена ребе Штокмана могла бы стать лицом косметической компании, если бы ребе Штокману нужны были деньги. Сказав это, Коптелович подумал, что ошибся. Два тезиса в его комплименте выглядели взаимоопровергающими. И тогда Натан Львович ступил на неверный путь. Он пожелал ребе Штокману жизни до девяноста лет как минимум. Упоминание ста лет в пожелании он счел парадным и неискренним.
 
- Я вижу, - сказал ребе Штокман, в прошлом месяце отметивший девяносто вторую годовщину со дня рождения, - тебе не терпится перейти к главному, Натан.
 
И Натан Коптелович спросил у ребе Штокмана, что всё это значит. Почему Мира сначала ушла, а потом пришла с Борухом Ясмиловичем. И почему Борух Ясмилович должен жить с ними в квартире. Что имеет в виду эта женщина? И почему он теперь остался сам, без никого.
 
Ребе Штокман доел куриную ногу и поставил её на её колено рядом с тарелкой. Вытер масляные губы и покачал головой.
 
- Я всегда относился к тебе с уважением, Натан, - сказал он. – Ты всегда делал мне весело. Я помню те времена, когда у тебя еще не было зубов, а твой отец начал шить тебе эти ботинки на вырост.
 
Они долго сидели молча. Натан Коптелович смотрел, как ребе Штокман пьет чай.
 
- Это всё? – спросил Натан Коптелович, когда ребе Штокман допил чай и часы показали восемь.
 
- Ты спрашиваешь, почему от тебя ушла Мира. Но поставь себя на место Миры. Ты приходишь домой и хочешь любви. А Мира шьет бруки и даже не поднимает голову. Ты надеваешь красивое платье, Натан, а Мира шьет бруки. Ты, Натан раздеваешься, ложишься в кровать и делаешь хорошее натсроение. И Мира шьет бруки. Разве ты не привел бы в квартиру Боруха Ясмиловича?
 
- Я дарю ей подарков, ребе Штокман, - возразил Натан Коптелович. - Чтоб меня так дарили как я ею. Я подарил ей средства для ухода, ребе Штокман. Если вы спросите о цене, то мы с вами страшно поругаемся, потому что немножко дороже только живая вода.
 
- Я всегда относился к тебе с уважением, Натан, - сказал ребе Штокман. –Я помню древние времена, когда ты подрос, а папа закончил шить тебе эти ботинки на вырост. И теперь на тебе, такое выкинуть. Подарить жене средства для ухода, а потом прийти к ребе Штокману и спросить, почему она ушла. Не морочь мне голову, Натан.
 
- Так что мне делать, ребе Штокман?
 
- Идти домой и сделать прямо в лицо Боруху Ясмиловичу всё, что хотел ему сказать.
 
- А если Мире это не понравится?
 
- Сколько людей, столько мнений, Натан. Ей – нравится, тебе - нет. Я не предлагаю тебе чаю, Натан, потому что вижу, как сильно ты спешишь.
 
- Это всё?
 
- Нет, не всё. Я всегда относился к тебе с уважением, Натан, - сказал ребе Штокман. –И сейчас хочу сказать тебе: эти ботинки пора продавать.
 
И Натан Коптелович решительно пошел домой.