(Продолж.

(Продолж. поста, начало выше)

Парень вытер нож, положил его на стол и заговорил:

- Жила-была одна баба злющая-презлющая и померла. И не осталось после неё ниодной добродетели. Схватили её черти и кинули в огненное озеро. А ангел-хранитель её стоит да и думает: какую бы мне такую добродетель её припомнить, чтобы Богу сказать. Вспомнил и говорит Богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему Бог: возьми ж ты, говорит, эту самую луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и коли вытянешь её вон из озера, то пусть в рай идёт, а оборвётся луковка, то там и оставаться бабе, где теперь. Побежал ангел к бабе, протянул ей луковку: на, говорит, баба, схватись и тянись. И стал он её осторожно тянуть и уж всю было вытянул, да грешники прочие в озере, как увидали, что её тянут вон, и стали все за неё хвататься, чтоб и их вместе с нею вытянули. А баба-то была злющая-презлющая и почала она их ногами брыкать: «Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша». Только что она это выговорила, луковка-то и порвалась. И упала баба в озеро и горит по сей день. А ангел заплакал и отошёл.

Костя помолчал.

- Да. Что-то было. Братья Карамазовы. Достоевский придумал все...Дрянная притча на мой взгляд.

Мерлин улыбнулся:

- Почему?
- Потому что несправедливая. Баба дала луковку - её начали вытаскивать. Тут на неё повисла целая толпа. Она испугалась, стала отбиваться, и за это её обратно в огонь. А остальные вообще ничего не сделали, только хватались. Но виновата одна она.

- Ты уверен, что луковка порвалась от тяжести?
- От чего же ещё?
- Там сказано точно: она порвалась после слов «моя луковка, а не ваша».
- Какая разница? Слова лук не рвут.
- Ещё как рвут. Вселенная вообще очень внимательно к словам. Люди называют это суеверием, пока не произнесут то, после чего ломается их жизнь.

Костя придвинул тарелку и снова взял ложку.

- И что, по-твоему, эта луковка выдержала бы всех?
- Иначе в притче не было бы смысла.
- Ты сам-то пробовал вытянуть толпу на луковице?

Мерлин помолчал, раскачиваясь с носка на пятку. Потом тоскливо посмотрел в окно:
- А что я по твоему тут у тебя на кухне делаю в свой законный отпуск? У меня так-то жена, сын, собака. А я тут вот...

За окном проехала машина, разбрызгивая снежную кашу. На другой стороне улицы двое парней курили под аптечной вывеской. Один
что-то показал другому в телефоне, и оба заржали на всю улицу. Костя отвернулся от окна.

- Во! Видал? - сказал он. - Ржут аки кони. У самих ряхи - на грузовике не объедешь. А там ребята гибнут каждый день и всем здесь всё равно.

- Возможно.

- Не "возможно", а всё равно. У них бары, девки, доставка еды. Они спорят, куда полетят отдыхать. Ругаются, если кофе остыл. Я сегодня слышал, как один в аптеке жаловался, что натёр пятку новыми ботинками. Пятку он натёр.

Костя усмехнулся. Усмешка вышла короткая, больная.

- Я чуть его не ударил.
- За пятку?
- За то, что она у него есть.

Мерлин кивнул, словно ответ был вполне разумным.

- И ты хочешь, чтобы Москва перестала смеяться?
- Я хочу, чтобы она хотя бы понимала.
- Что именно?
- Что нельзя жить как раньше.
- Но ты ведь тоже хочешь жить.
- Я - другое дело. Я свое отработал.
- Вот и баба так сказала в притче.

Костя стиснул ложку.

- Не сравнивай меня с ней.
- Почему?
- Потому что я не злющая баба. Я оттуда пришёл. Я воевал.
- Нуу... Она тоже была из огненного озера.

Костя с размаху бросил ложку в тарелку. Суп выплеснулся на клеёнку.

- Ты не вкуриваешь, как у нас там на штурмах было. Дроноводил небось?

Мерлин поднял на него глаза. В них не было ни жалости, ни испуга. Только усталость, такая древняя, что Костина злость на мгновение показалась рядом с ней совсем молодой.

- Дроноводил, - тихо сказал гость. - Группа наша после последней разведки. Лёнька Король с разбитым черепом. Мальчики, которым обещали, что о них сложат песни. Лошадка коричневая, кричала человеческим голосом. Я все помню.

(Продолж. поста ниже)