09.07.2026 05:15
Каюсь: я знатный ипохондрик.
Каюсь: я знатный ипохондрик.
Но если честно, именно этот внутренний паникёр когда-то и заставил меня закопаться в докмед, физиологию и питание. Логика простая: чем меньше реальных поводов для жалоб, тем меньше нервотрёпки.
А то знаете, как это бывает? Чуть кольнуло в боку — всё, у меня в голове сразу: рак. Муж Олег на этот счёт шутит довольно жёстко:
— Срак у тебя. Успокойся.
Поэтому недавний поход на колоноскопию стал для меня отдельным аттракционом. Причём боялась я не подготовки и не самой процедуры, а того, что там что-то найдут. 👀
Головой я понимала, что исследование для того и нужно: найти лишнее вовремя и убрать сразу, если понадобится. Но ипохондрическому мозгу на эту логику плевать. Ему страшно.
Короче, перед этим чек-апом я была уверена, что выйду из клиники с пачкой новых диагнозов и лицом человека, которому теперь выдали жизнь по инструкции.
Ныла мужу:
— Вот так живёшь спокойно, а потом бац — и конец нормальной жизни. Нет, я точно знаю, что там что-то есть! Вот и живот колет, и сердце как-то трепещет!
В итоге я была готова к худшему и даже удивилась, когда врач сказал: всё отлично, можно хоть завтра в космос. Заявил он это, конечно, при муже. Олег посмотрел на меня с такой ухмылкой… Мол, ну что, зря паниковала? Больше всех жаловалась.
Но как только врач вышел из палаты, во мне тут же включился несломленный ипохондрик. Я повернулась к мужу и возмущённо зашептала:
— Ну вот, опять ничего не нашли! Что за врачи вообще?!
Олег даже не удивился. Кажется, за годы брака он уже понял: здоровый ипохондрик — это не финал истории. Это начало следующей серии.
Но если честно, именно этот внутренний паникёр когда-то и заставил меня закопаться в докмед, физиологию и питание. Логика простая: чем меньше реальных поводов для жалоб, тем меньше нервотрёпки.
А то знаете, как это бывает? Чуть кольнуло в боку — всё, у меня в голове сразу: рак. Муж Олег на этот счёт шутит довольно жёстко:
— Срак у тебя. Успокойся.
Поэтому недавний поход на колоноскопию стал для меня отдельным аттракционом. Причём боялась я не подготовки и не самой процедуры, а того, что там что-то найдут. 👀
Головой я понимала, что исследование для того и нужно: найти лишнее вовремя и убрать сразу, если понадобится. Но ипохондрическому мозгу на эту логику плевать. Ему страшно.
Короче, перед этим чек-апом я была уверена, что выйду из клиники с пачкой новых диагнозов и лицом человека, которому теперь выдали жизнь по инструкции.
Ныла мужу:
— Вот так живёшь спокойно, а потом бац — и конец нормальной жизни. Нет, я точно знаю, что там что-то есть! Вот и живот колет, и сердце как-то трепещет!
В итоге я была готова к худшему и даже удивилась, когда врач сказал: всё отлично, можно хоть завтра в космос. Заявил он это, конечно, при муже. Олег посмотрел на меня с такой ухмылкой… Мол, ну что, зря паниковала? Больше всех жаловалась.
Но как только врач вышел из палаты, во мне тут же включился несломленный ипохондрик. Я повернулась к мужу и возмущённо зашептала:
— Ну вот, опять ничего не нашли! Что за врачи вообще?!
Олег даже не удивился. Кажется, за годы брака он уже понял: здоровый ипохондрик — это не финал истории. Это начало следующей серии.