29.08.2026 22:24
Ирландцы не становятся англичанами (1/2) #геостратегия Характерная для европейского модерна концепция политической нации
Ирландцы не становятся англичанами (1/2)
#геостратегия
Характерная для европейского модерна концепция политической нации в XX в. стала доминировать практически повсеместно. Право народа на самоопределение, реализующееся через создание собственного государства, стало рассматриваться как высшая и единственная цель, самоцель существования этнической системы. Получился геополитический извод кальвинистского / пуританского отношения к материальному благополучию, как знака Божьего благословления. В рамках этой парадигмы, если народ получил независимость, неважно каким способом, то он её заслуживал, не смог – сам виноват, оказался недостоин.
Даже при построении глобализма не обладающие государственностью народы воспринимались неполноценными и ущербными, а за образующими государства народами признавалось неофициальное право на ассимиляцию, а при верной политической ориентации на США и Кластер транснациональных корпораций, и на откровенный этноцид. Примерами последнего являются: политика Турции по отношению к курдам и потуреченным народам, русофобия прибалтов, нацизм украинцев и др.
Верно было и обратное, если политика государства не соответствовала высоким стандартам поддержки праволиберального глобализма, то все малые этнические системы на его территории автоматически получали статус угнетаемых и от них требовали сепаратистской политики, вплоть до откровенного терроризма, вне зависимости от их желаний и настроений. Именно это наблюдалось в отношении русских, сербов, иранцев и др., чьи действия были неугодны Западу.
В настоящее время происходит распад, фрагментация миропорядка, приходят принципы realpolitik и становление Мира панрегионов. Старые правила в отношении народов и их прав перестают действовать. В новом мире этническое самосознание и идентичность окончательно переходят в разряд культурно-цивилизационных, а не расово-биологических категорий. Во второй половине XXI в., в период империй и войн за умы этнические системы будут иметь строгую и понятную иерархию: имперская нация, нация, народ, народность (племенной союз), племя.
Формальное наличие собственного государства не будет играть роли, культуры соседних и/или доминирующих метрополий панрегионов и региональных держав будут подчинять более простые системы, притяжение и ассимиляция будут происходить поверх границ. Свежим примером подобного является ситуация с проникновением английского языка в страны Бенилюкс и Скандинавии, где он уже стал на один уровень с официальными языками. В рамках инерционного сценария через поколение он должен стать доминирующим, за 2-3 поколения полностью вытеснив и уничтожив конкурентов, как в XX в. произошло с ирландским языком.
Неспособным перейти на уровень нации этническим системам, особенно при отсутствии у них собственного государства, придётся смириться с постепенной интеграцией, встраиванием в более крупные образования во второй половине XXI в. При этом, лишь от них самих будет зависеть, какова окажется их роль, станут ли они уже в начале XXII в. субэтносом, или сохранят традиции и принципы в рамках мест исторического и традиционного проживания, пусть и отдав отдельные направления жизни доминирующей этнической системе. Вряд ли стоит от малого народа ожидать собственной научной или финансово-деловой лексики.
(окончание следует)
#геостратегия
Характерная для европейского модерна концепция политической нации в XX в. стала доминировать практически повсеместно. Право народа на самоопределение, реализующееся через создание собственного государства, стало рассматриваться как высшая и единственная цель, самоцель существования этнической системы. Получился геополитический извод кальвинистского / пуританского отношения к материальному благополучию, как знака Божьего благословления. В рамках этой парадигмы, если народ получил независимость, неважно каким способом, то он её заслуживал, не смог – сам виноват, оказался недостоин.
Даже при построении глобализма не обладающие государственностью народы воспринимались неполноценными и ущербными, а за образующими государства народами признавалось неофициальное право на ассимиляцию, а при верной политической ориентации на США и Кластер транснациональных корпораций, и на откровенный этноцид. Примерами последнего являются: политика Турции по отношению к курдам и потуреченным народам, русофобия прибалтов, нацизм украинцев и др.
Верно было и обратное, если политика государства не соответствовала высоким стандартам поддержки праволиберального глобализма, то все малые этнические системы на его территории автоматически получали статус угнетаемых и от них требовали сепаратистской политики, вплоть до откровенного терроризма, вне зависимости от их желаний и настроений. Именно это наблюдалось в отношении русских, сербов, иранцев и др., чьи действия были неугодны Западу.
В настоящее время происходит распад, фрагментация миропорядка, приходят принципы realpolitik и становление Мира панрегионов. Старые правила в отношении народов и их прав перестают действовать. В новом мире этническое самосознание и идентичность окончательно переходят в разряд культурно-цивилизационных, а не расово-биологических категорий. Во второй половине XXI в., в период империй и войн за умы этнические системы будут иметь строгую и понятную иерархию: имперская нация, нация, народ, народность (племенной союз), племя.
Формальное наличие собственного государства не будет играть роли, культуры соседних и/или доминирующих метрополий панрегионов и региональных держав будут подчинять более простые системы, притяжение и ассимиляция будут происходить поверх границ. Свежим примером подобного является ситуация с проникновением английского языка в страны Бенилюкс и Скандинавии, где он уже стал на один уровень с официальными языками. В рамках инерционного сценария через поколение он должен стать доминирующим, за 2-3 поколения полностью вытеснив и уничтожив конкурентов, как в XX в. произошло с ирландским языком.
Неспособным перейти на уровень нации этническим системам, особенно при отсутствии у них собственного государства, придётся смириться с постепенной интеграцией, встраиванием в более крупные образования во второй половине XXI в. При этом, лишь от них самих будет зависеть, какова окажется их роль, станут ли они уже в начале XXII в. субэтносом, или сохранят традиции и принципы в рамках мест исторического и традиционного проживания, пусть и отдав отдельные направления жизни доминирующей этнической системе. Вряд ли стоит от малого народа ожидать собственной научной или финансово-деловой лексики.
(окончание следует)