Прогулка верхом на рассвете: Ксения и Якушев

я туман, укрывая дорогу мягким покрывалом. Весь мир ещё спал, и только ритмичный перестук копыт нарушал эту осторожную тишину.
Лошади шли спокойно, будто тоже знали, что спешить некуда. Якушев держал поводья уверенно и спокойно, и Ксения, бросая на него короткие взгляды, невольно любовалась мужчиной, который вот уже второй раз удивил её так, как не удивлял никто.
– О чём ты думаешь? – спросил он вдруг, врываясь в её потаённые мысли, которые она хотела скрыть от него.
Ксения улыбнулась:
– А где же твоя охрана?
– Ну, не охрана, а помощники, – поправил ее Анатолий. – И никого здесь нет, кроме нас. Мы одни во всем мире. Разве это не прекрасно?
– Ещё бы! – кивнула Ксюша и тут же спросила снова: – Толя, а если бы меня обозвали не лошадью, а крокодилом, мы бы сейчас с тобой по речке на нём плавали? Или за верёвочку за собой водили?
Якушев рассмеялся:
– Ты даже не представляешь, на что способен влюблённый мужчина!
Они выехали на просёлочную тропу, петлявшую между полей. По краям дороги виднелись кусты, покрытые каплями росы, и каждый луч рассвета, пробиваясь сквозь тонкую дымку, заставлял их мерцать, как маленькие искры.
– Знаешь что, – начала Ксения, но Якушев прижал палец к губам и прошептал:
– Тс-с-с… Слушай…
Ксения, замолчав, в самом деле, прислушалась к шороху ветра, стрёкоту насекомых где-то в траве, к редким голосам птиц, которые только начинали перекликаться. И вдруг к небу взлетела звонкая песнь какой-то сладкоголосой пичуги.
А на горизонте небо постепенно начало разгораться нежным розово-оранжевым свечением.
Облака, казавшиеся тёмными ещё минуту назад, стали полупрозрачными и загорелись по краям тёплыми оттенками — от нежного персикового до золотого. Воздух наполнился ароматом трав, а в росе вспыхнули искры света, словно кто-то незаметно рассыпал мелкие драгоценности.
Спешившись, Якушев помог Ксении сойти с её белоснежной красавицы и подвел к небольшому обрыву, внизу которого расстилалась небольшая живописная долина.
– Я и не знала, что тут может быть красиво… – прошептала Ксения.
– Ты вообще очень мало знаешь о настоящей красоте, – Якушев со спины обнял девушку, и она мгновенно почувствовала тепло и силу, которые исходили от этого мужчины. – Красивая, Ксюша, ты. Просто у тебя никогда не было достойной оправы…
***
Поглядывая в сторону Дарьиного дома, где теперь жила одна Ксения, Константин крутил гайки нового детского велосипеда, за которым вчера вечером вместе с Олесей съездил в город.
– Дядь Кость, скоро? Дядь Кость... – канючил Юрка, сгорая от нетерпения. – Я кататься хочу. Дядь Кость...
В душе Константина вдруг поднялось странное раздражение, которое переросло в настоящий гнев – он видел, как рано утром Ксения вернулась откуда-то верхом на лошади, ещё и в сопровождении того самого браконьера, который насмехался над ним. Они простились у калитки, и Ксения на прощание поцеловала его в щеку, а потом ушла в дом и больше не выходила оттуда. Конечно, провела неизвестно где бессонную ночь, а теперь отсыпается.
И вот ведь какая! Не успела после него остыть постель, а она уже другого мужика к себе приманивает. Все бабы одинаковые. Костя снова прокручивал в голове их разговоры, мелочи, которые, как ему казалось, должны были что-то значить. И чем дольше он думал, тем сильнее его накрывала злость – не от того, что Ксения ушла к другому, а от того, как быстро она это сделала.
Ему казалось, что она словно выключила эмоции одним движением, будто ничего не было. Будто все его чувства, всё то, что он вкладывал, – оказалось разменной монетой, которую можно было потерять, не заметив.
– Нет, всё-таки бабам верить нельзя, – эти слова жгли его изнутри, и он повторял их мысленно снова и снова, потому что ему нужно было за что-то опереться. Потому что легче было объявить всё неправдой и предательством заранее, чем признать, что его просто не попытались удержать.
– Костян, здорово! – послышался мужской голос от калитки и Константин, обернувшись, увидел брата Андрея, который стоял там вместе с женой Ниной и детьми.
– Привет, – удивился Костя. – К