е не попрощавшись со мной?

е не попрощавшись со мной?
- Не сбежать, а уехать. Климов, почувствуй разницу. И вообще: какие у тебя могут быть ко мне претензии? Мы кто друг другу?
- Не знаю, - пожал плечами Егор.
- Значит, ты не будешь удерживать меня? - проговорила Дарья.
- Нет, - покачал он головой.
- И я могу идти?
- Да, - кивнул он.
- Фу-х, слава Богу, - выдохнула Даша и мягко коснулась его плеча: - Прощай, Егор. И спасибо тебе за всё.
Она повернулась, чтобы уйти, но он удержал её за руку:
- Ты вообще можешь делать, что угодно, и идти куда хочешь, при условии, что будешь при этом находиться у меня на глазах.
- Егор! - воскликнула Дарья, теряя терпение. - Прекрати издеваться надо мной. Сколько можно, в конце концов?! Я живой человек и у меня своя жизнь.
- Согласен, - всё тем же ровным тоном ответил он. - Но есть одна поправка. Твоя жизнь теперь находится внутри моей жизни. Ты сама однажды ночью ворвалась в неё и каждый раз, когда пыталась уйти, с тобой случалось какая-то дичь. Мораль сей басни проста и понятна: я больше никуда тебя не отпущу, а чтобы у тебя не было сомнений, кто мы друг другу, давай решим эту проблему здесь и сейчас.
И не успела Дарья ответить ему, как он подтолкнул её к двери номера, открыл и тут же захлопнул за собой.
- Егор... Климов, опомнись... - прошептала Дарья, прочитав в его глазах то, чего она одновременно так хотела и боялась.
- Я пытался, - ответил он ей. - Если бы ты только знала, сколько раз... Но у меня ничего не получилось. Я не могу. Это выше моих сил.
Он наклонился и мягко коснулся её губ. Она подалась к нему навстречу и все плотины, что они так старательно воздвигали между собой, рухнули смывая потоками лавы все сомнения и условности.
- Я всю жизнь искал только тебя, - прошептал Егор, глядя Дарье в глаза.
- А я ждала, когда ты меня найдёшь, - ответила ему она...
***
Алексея толкнули в камеру предварительного задержания после очередного допроса, который вывел из себя всегда спокойного и уравновешенного следователя Ковалёва.
- Назначайте психиатрическую экспертизу на вменяемость Усольцева, - потребовал он от руководства, положив на стол дело Алексея, которое успел собрать за это время. - Я запросил по нему все сведения, находящиеся в базе данных. Похоже, что мы поймали настоящего зверя. Просто чудо какое-то, что Фёдору удалось выжить после удара, который нанёс ему Усольцев.
- Неужели живой? - удивился подполковник, внимательно следователя. - Игорь Григорьевич, но вы же сами докладывали мне, что он умер.
- Я говорил, что Фёдор находится в крайне тяжёлом состоянии, - поправил его Ковалёв. - Кстати, как сказали мне доктора, клиническая смерть действительно была. Но они смогли сделать невозможное, и теперь Фёдор, хоть и находится в реанимации, но прогнозы на его восстановление вполне хорошие.
- Значит по Усольцеву мы должны поменять статью, - постучал пальцами по столу подполковник. - Готовьте документы на освидетельствование. Я всё подпишу.
***
Опустившись на пол в своей одиночной камере, Алексей шумно втянул ноздрями запах сырого бетона и сырости. Он ничего не боялся, спокойно перенёс побои, которыми наградили его конвоиры, когда он попытался сопротивляться им. И теперь его губы дрогнули не в улыбке, а в зверином оскале - надолго его здесь не оставят. Они снова определят его в психиатрическую лечебницу. Так сказал следователь, думая, напугать его. Но Алексей-то знал, что его могут держать, где угодно. Он всё равно вырвется на свободу. Рано или поздно. Он привык делать то, что хочет и никто не может ему помешать в этом. Ни эти стены, ни следователи, ни врачи. Ни даже Егор.
При мысли о Климове Алексей стиснул зубы так, что едва не раскрошил их. Он вернётся. Он обязательно вернётся. И сначала отыщет и избавится от Егора, а потом получит то, что должно принадлежать ему - хрупкую женщину, которую он всегда умел заставлять кричать. И задыхаться. От страха.