Право на любовь - 35 – Толя!

Право на любовь - 35 – Толя! Егор! – одновременно воскликнули Ксения и Дарья, но мужчины, казалось, не обратили на них никакого внимания.
И тот и другой стояли друг напротив друга и, сдвинув брови, играли вздувшимися на щеках желваками.
– Что, хочешь при них разборки устроить? – усмехнулся наконец Анатолий, кивнув в сторону растерявшихся девушек. – Ну, давай. Жаль, что не получится, как тогда, в лесу. Помнишь? Вижу, вижу по глазам, не забыл. Сейчас бы я уже не промахнулся.
– Ты и тогда не промахнулся, – медленно и угрожающе проговорил Егор. – Меня ранил, а Джека убил. И вот этого я тебе никогда не прощу. 
– А я тебя об этом и не прошу, – вскинул голову Якушев. – Много чести.
– Конечно! – пренебрежительно повёл плечами Егор. – Ты же, как каждый подлец, в любой ситуации должностью прикрываешься, связями своими взаимовыгодными.
– Пошли выйдем, – предложил Анатолий. – Здесь и сейчас у меня связей нет…
Егор сделал первый шаг, но Дарья схватила его за руку, а Ксения и вовсе встала между мужчинами.
– Прекратите сейчас же! – воскликнула она. – Что вы тут устроили?!
– Ну, правда, ребята, успокойтесь, – поддержала её Дарья. – Мы наконец-то встретились, а вы начинаете какие-то разборки. Егор, пожалуйста…
Воздух в маленькой комнате, казалось, наэлектризовался до такой степени, что любое неосторожное слово могло вызвать искру и взрыв. Пылинки, пойманные в косые лучи клонившегося к закату солнца, висели неподвижно, будто застыли в ожидании развязки. Посреди этой дрожавшей от напряжения тишины стояли четверо: две пары, чьи отношения сплелись в тугой и болезненный узел.
Даша, сжимая ладонь Егора, чувствовала, как её пальцы касаются его неподвижной, словно высеченной из гранита, руки. Но он, бывший егерь лесничества, смотрел не на неё. Его взгляд, привыкший отслеживать зверя в чаще, был теперь прикован к лицу человека напротив — Анатолия. В том взгляде не было злости. Было что-то худшее: холодные, непоколебимые презрение и ненависть, родившиеся от долгой вражды.
Анатолий, браконьер, чьи капканы и ружья Егор конфисковывал не один раз, а его самого сдавал властям, добиваясь для него реального срока, снова стоял перед ним, откровенно демонстрируя своё презрение. И где?! В доме Дарьи!
– Ребята, – прервала затянувшееся молчание Ксения. – Ну давайте... как взрослые люди. Вы же оба понимаете, что так дальше нельзя. Толя, Егор! Хотя бы ради нас с Дашкой. Мы же хотим просто жить спокойно.
Егор медленно перевел на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления, но голос прозвучал твёрдо и глухо:
– Спокойно? Ксюша, ты собираешься спокойно жить рядом с человеком, который терзает беззащитное зверье? Рядом с тем, кто стреляет в кабаниху с выводком, оставляя молодняк на верную гибель? С тем, кто перерезает горло оленятам и их матери, после того как подстрелили их? С тем, кто на звериных тропах ставит капканы, в которых умирают от страшной смерти ни в чем не повинные животные? Ты смотрела в их потухающие глаза? Я смотрел…– Егор перевёл взгляд на Анатолия. – Твоё «спокойно» пахнет порохом и кровью, Якушев. И оно мне не по нутру.
– Толя, это правда? – голос Ксении дрожал от негодования.
Анатолий дёрнулся, словно его ударили хлыстом по щеке. Вся его показная отстранённость рухнула, сменяясь знакомой, едкой злобой.
– А твоё «спокойно» пахнет бумажками из конторы и правильностью, от которой тошнит всех нормальных людей! — сказал он Егору. – Думаешь, ты хозяин в том лесу? Ты просто служащий, сторож! А сейчас и вовсе никто!
– Не надейся, – холодно парировал Егор, – я уже вернулся.
Эта его холодность действовала на Анатолия сильнее любой агрессии.
– Хватит, пожалуйста! – Даша умоляюще протянула руки, вставая между мужчинами, хотя её хрупкая фигурка не могла закрыть их друг от друга.
Якушев посмотрел на Ксению и уголок его губ дрогнул. В нём боролись нескрываемая злость на Климова, жгучая досада, что именно сейчас он никак не мог разобраться с ним, и новое, ещё непривычное чувство ответственности за ту, которая сейчас стояла рядом с ним. Он провёл рукой