Право на любовь - 43 Эвелина вышла из больницы, прищурилась от яркого солнца и с наслаждением сделала глубокий вдох.

Право на любовь - 43 Эвелина вышла из больницы, прищурилась от яркого солнца и с наслаждением сделала глубокий вдох. Воздух казался свежим и пьянящим после стольких дней, проведённых в палате с тошнотворным запахом хлорки и лекарств. Но теперь всё закончилось, и она наконец-то может нормально отдохнуть от всего этого. Вот только скорей бы вернуться в Москву и встретиться с девчонками.
Эвелина остановилась на ступеньках, достала телефон и набрала номер Альбины.
Гудок. Второй. Третий. Ещё и ещё. Эвелина нажала кнопку вызова снова. Наконец подруга ответила ей, но вместо приветствия Эвелина услышала громкий смех и чей-то визг на фоне.
– Алло? Альбин? Ты меня слышишь? – прокричала Эвелина, прижимая трубку к уху.
– Линка, дай телефон! – раздался голос Лики где-то рядом. – Элька, привет! Ты представляешь, мы на Пхукете! Третий день тут!
– Мы вчера на слонах катались! – перебила её Альбина. – А сегодня на пляже валяемся. Такая красота! Ты бы видела! Тут так классно… Слушай, бери билет и давай к нам!
Эвелина сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Она стояла в больничном дворе, уставшая от боли и всех процедур, а её подруги беззаботно отдыхали за тысячи километров отсюда и даже не вспоминали о ней.
– Куда я полечу, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Я только вышла из больницы, где провела больше недели, если вы помните. И вообще, чуть не умерла… А вы не то, чтобы навестить меня, даже не позвонили.
– С ума сошла, – удивлённо проговорила Альбина. – Мы что, в такую даль должны были ехать?!
– Конечно, Пхукет намного ближе, – усмехнулась Эвелина. 
– Ой, да ладно, Эль, – воскликнула Лика. – Всё же хорошо закончилось.
– Элька, ну правда, не обижайся. Мы тебе подарки привезём! – вставила Альбина. – Тут такие классные браслетики продают, с жемчужинами.
– Себе свои браслетики купи и засунь их, знаешь куда! – выкрикнула Эвелина, и несколько прохожих обернулись на её голос. – Подруги называется… 
В трубке повисла неловкая пауза. Слышно было, как где-то рядом шумит океан и кричат птицы.
– Ну, ты чего, Эв, – неуверенно начала Альбина. – Мы же думали, всё нормально. Мы бы приехали к тебе, правда, но билеты уже были куплены.
– Конечно, – рявкнула Эвелина. – Я так и думала.
Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Пальцы дрожали. Эвелина набрала номер Натали – единственной, кто ещё мог её понять. Та ответила почти сразу.
– Эвелина? – голос Натали звучал встревоженно. – Ты выписалась?
– Да, только что. Натали, мне нужно с кем-то поговорить. Я такая злая, что сейчас взорвусь, наверное… Представляешь, сейчас звонила Альбинке, а они с Ликой, вместо того чтобы…
– Ой, Эля, – перебила её Натали. – Давай потом расскажешь. Ты не представляешь, что у меня тут творится. Вадька мой опять загулял. Вчера пришёл в три ночи, сказал, что был у мамы. А я чувствую, паразит, женским духами пахнет. Противными ещё такими. Дешманскими … Я уже не знаю, что делать…
– Натали, послушай, – попыталась вставить Эвелина.
– Нет, это ты послушай меня! – продолжала Натали. – Я решила развестись. Сколько можно терпеть? Как ты думаешь? Он вообще перестал деньги мне давать. На какую-то курицу всё тратит, а я терпеть должна?
Эвелина слушала этот поток жалоб и чувствовала, как внутри бурлит глухая ярость. Она стояла в больничном дворе, одна, уставшая, злая и голодная, не представляющая, что делать дальше, и слушала про чужие проблемы, которые её совершенно не волновали.
– Натали, – перебила она резко. – Мне плевать на твоего Вадика. Ты сама терпишь всё это уже три года. И дальше будешь терпеть, я тебя знаю! А я только что вышла из больницы.
В трубке замолчали. Потом Натали обиженно произнесла:
– Ну, не ожидала от тебя такого. Я думала, мы подруги.
– Вот именно, – рявкнула Эвелина и нажала отбой.
Она убрала телефон в карман и пошла, куда глаза глядят. Ноги сами принесли её к бару на углу – заведению с прокуренными стенами и дешёвым пивом, куда она раньше никогда не заходила. Эвелина толкнула дверь и вошла.
Внутри было сумрачно и пахло перегаром. За стойкой скучал бармен