Ксения оправдывается перед Толей: правда о Костике

Право на любовь - 49 – Толя… – Ксения подошла и протянула к нему руки: – Между мной и Костей больше ничего нет.
– Да? Ну конечно! Ничего... Кроме любви! – усмехнулся он в ответ, и эта усмешка показалась ей по настоящему страшной и хищной. Ксения вздрогнула, как будто увидела волчий оскал.
– Ты должен понять, я не могла поступить по-другому. 
– Да неужели? – усмехнулся Анатолий, отступая от неё на шаг и не позволяя ей притронуться к нему. – А что ты вообще делала у них в доме? С какой стати там оказалась?
Ксения на секунду закрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем - выдох. Потом рассказала ему всё: про варенье и забытый кошелёк Валентины Ивановны, о том, как она решила, что сама отнесёт его ей домой, чтобы пожилая женщина не бегала сама в его поисках, о том, как увидела, что натворил Андрей и как набросился на неё. Не утаила и того, что Костя просил не оставлять его, и она из жалости согласилась сопровождать. Рассказывала сбивчиво, торопливо, будто пытаясь оправдаться, хотя знала – оправдания здесь бесполезны.
– А теперь скажи, что бы ты сделал на моём месте? – спросила она, остановившись и глядя ему прямо в глаза.
Анатолий молчал. Его челюсти были сжаты, на скулах ходили желваки. Он отвернулся, уставившись в окно, за которым качались верхушки деревьев. 
– Я привык находиться на своём месте, – наконец произнёс он глухо, не оборачиваясь. – Я приехал сюда, как только узнал о случившемся. Всю дорогу, три часа за рулём, я казнил себя. Думал, что опоздал. Думал, что не уберёг. Думал, что ты уже… – он запнулся, голос его дрогнул, но тут же стал жёстче. – А теперь я понимаю, что успел вовремя. Как раз к тому моменту, чтобы узнать всю правду. Чтобы увидеть, кто ты есть на самом деле.
Последние слова он выплюнул, как проклятие. Ксения покачнулась, будто он ударил её. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, но отступать было некуда. Ссора, которая началась с недопонимания, разрослась до чудовищных размеров, пожирая всё, что было между ними.
– Значит, ты считаешь, что я должна была сказать ему правду? – голос Ксении дрожал от сдерживаемого негодования, но она старалась говорить твёрдо. – И всё равно, что он ляжет на стол вообще без поддержки? Пусть мучается ещё сильнее, да?
Анатолий стоял напротив неё, сжав кулаки. В коридоре больничного отделения, где постоянно происходила какая-то суета, между ним и Ксенией висела тяжёлая, почти осязаемая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием.
– Мне наплевать, что с ним происходит! – рявкнул Анатолий. – Меня волнует другое: почему ты призналась ему в любви?! Я хочу знать, кому из нас ты соврала?!
Ксения нервно провела рукой по волосам, откидывая упавшую на лицо прядь. В её глазах блестели слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.
– Косте! Я соврала Косте! – выкрикнула она, и её голос сорвался. – Он спас меня! Если бы не Костя, сейчас бы на операционном столе лежала я! Или, может быть, меня бы уже и в живых не было! Андрей был невменяемым и не понимал, что делает! Он чуть не убил мать и со мной поступил бы также. А Костя вступился, он мужчина и рисковал собой из-за меня, а ты сейчас стоишь здесь и строишь из себя обиженную принцессу!
Анатолий дёрнулся, будто от пощёчины. Его лицо исказилось гримасой гнева и непонимания.
– Так значит, это он - мужчина, а я - принцесса? – процедил он сквозь зубы.
– Толя, ну пожалуйста…
– Лживая дрянь! – выкрикнул Анатолий, и в его голосе звучала такая злость, какой она никогда в нём не слышала. – Приживалка! Я приютил тебя, поверил, а ты… ты просто ищешь, к кому бы пристроиться поудобнее!
– Я – приживалка?! А ты – тупоголовый придурок! – вскричала Ксения в ответ, и её голос звенел от отчаяния и ярости. – Ты видишь только то, что у тебя под носом! Ничего не хочешь слышать и понимать! Ты просто выносишь приговор, даже не разобравшись! Сразу расстрельный…
Она задыхалась от гнева. Каждое его слово было уколом в сердце. Каждое обвинение – несправедливостью. Она думала, что он поймёт, поддержит, а он…
– В Ольшанку я больше не приеду, – отчеканил Анато