Женя против переезда к брату Артёма: план с ипотекой

ре, далеко отсюда.
— Не перебивай! Так вот, мы пошли к моей семье, и они нам помогли. Теперь, когда трудности у моей семьи, когда брату реально тяжело... мы, как бы, тоже должны помочь. Это долг, Женя. И мы его отдадим.
Я смотрела на него, не моргая. Вроде он и по делу всё говорил — факты, цифры, ипотека на матери — но мне всё равно было так дико, так больно это слышать.
«Поменяйся с братом, потому что у вас нет детей!» — вот как это звучало для меня в одном предложении. Я представила свою сестру, которая живет с мужем в области. Представила, что мои родители звонят ей и говорят: «Слушай, Кать, у тебя детей нет, а у брата твоего — двое, давай-ка ты из своего дома выметайся в его развалюху». Нет, у меня даже воображения не хватало это додумать!
А здесь я попала в какую-то параллельную реальность. В семью, где всё измерялось совершенно дикими стандартами.
— Всё? Вопросы закончились? — прервал мои мысли Артём.
— Нет! — воскликнула я. План созрел сам собой. — Нет, не всё. А давай сделаем так: мы завтра же идём в банк и переоформляем ипотеку на меня.
Артём замер.
— А это ещё зачем?
— Чтобы наша квартира, наконец, стала нашей! Не маминой, а нашей. По документам.
— А разве так можно?
— Можно. Я узнавала, знакомая на работе так делала. Смотри, я работаю, нормально зарабатываю. У меня всё официально, стаж приличный. Мне точно одобрят переуступку долга. Но это ещё не всё!
— Что ещё ты задумала?
— Я снимаю все деньги, что откладывала на машину. Помнишь? Я хотела тот красный кроссовер. Так вот, хрен с ним, с кроссовером! Я сниму их и отдам твоей матери. Всю ту сумму, что она дала нам тогда на первоначальный взнос. До копейки. С процентами, если она захочет! И я надеюсь, после этого никто больше не будет покушаться на нашу квартиру? Она ведь тогда, наконец, станет нашей по праву?
Артём смотрел на меня так, будто я сморозила какую-то чушь.
— То есть, переезжать отсюда ты принципиально не хочешь?
— Нет, Артём. Не хочу.
Муж только махнул рукой, что-то бурча себе под нос. Мы после этого не общались дня три.
Но уже через неделю мы стояли в отделении банка. Когда мы оформляли документы и переписывали квартиру на меня, свекровь сидела в офисном кресле рядом и делала вид, что меня не существует. Она разговаривала только с Артёмом или с клерком, демонстративно отворачиваясь, когда я протягивала бумаги. Я для неё стала пустым местом, помехой, которая посмела нарушить «семейный порядок».
После банка я сразу зашла в мобильное приложение. Я видела свой счет, на котором лежала сумма, собиравшаяся по крупицам — мои премии, подработки, отказы от платьев и косметики. Я нажала «перевести».
Молча перевела Ирине Петровне всё до копейки. А следом отправила ей в мессенджер выписку о переводе. Она стояла в трёх метрах от меня, я услышала, как пискнул её телефон. Она достала его, посмотрела в экран, лицо её на мгновение дернулось, но она даже не подняла глаз. Так ничего и не ответила.
Не знаю, сколько бы свекровь дулась на меня, если бы другая новость не затмила собой всё. Спустя неделю я сидела в ванной, глядя на две яркие полоски, и не знала — плакать мне или смеяться. Судьба будто ждала, пока я отвоюю свою территорию, прежде чем подарить мне того, ради кого эта территория была нужна.
Узнав, что мы ждём ребёнка, Ирина Петровна преобразилась моментально. Обиды были забыты мгновенно. Она начала звонить по три раза в день, давать советы по питанию и предлагать купить коляску. Мы продолжили общаться, как будто между нами ничего и не было.
Но от того противостояния осталась одна, самая важная польза: свекровь больше ни разу не попыталась влезть в наши дела.
Иногда вечером, когда я глажу свой уже заметно округлившийся живот, я думаю: а ведь это он, мой маленький человек внутри, заставил меня так зубами вцепиться в эти стены. Я тогда, в тот вечер ссоры, чувствовала себя не просто обиженной женщиной. Я была как настоящая самка, которая почуяла угрозу и бросилась защищать свою нору, свою берлогу для будущего потомства. Да уж, инстинкты — штука мощная. Природу не обманеш