проехал, время тратил, бензин жёг!

проехал, время тратил, бензин жёг!
— Я что, специально, по-твоему? — я вскинула глаза, полные наигранного возмущения. — Я сама в шоке!
Вскоре во двор заехал старенький рабочий фургон Валеры. Муж вышел из машины, выглядя так, будто на него свалилось всё горе мира. Он встал рядом с Виктором — два мужика, руки в брюки, смотрят в землю и думают, как «разрулить ситуацию». Мой Валера в спортивном костюме рядом с внедорожником Виктора выглядел как слуга рядом с барином. И это зрелище только добавило мне уверенности.
— А сейчас зайди, посмотри в приложении! — командовал мне Валера каждые пять минут. — Не разблокировали ещё? Нет?
Я послушно доставала смартфон, стояла так пару минут, глядя в темный экран, а потом разочарованно пожимая плечами.
— Нет, Витюш... Всё так же.
Если бы они хоть на секунду сказали: «А ну-ка, покажи, что там пишут!», я бы тут же погорела. Но они, к моему удивлению, верили. Наверное, в их головах не укладывалось, что «тихая и покладистая» Алина может так нагло и хладнокровно врать. И это меня спасло.
Виктор больше ждать не мог. Вечерело, а ему еще предстоял долгий путь обратно.
— Ладно, — процедил он сквозь зубы, — я поехал. Валера, ты как только карту оживите — сразу дай знать. Мне край в понедельник надо.
Он даже чай попить не зашел — сильно обиделся на мою «криворукость». Хлопнул дверью своего авто, и черный внедорожник плавно, почти бесшумно выкатился со двора, оставив нас с мужем одних на парковке.
Когда мы вошли в квартиру, Валера посмотрел на меня как-то странно, пронзительно.
— Ты же всё это придумала? — спросил он негромко. — Ну, всю эту историю с блокировкой и техподдержкой?
Я замерла. Сделала глубокий вдох и выдохнула:
— Да.
Я ждала взрыва. Ждала, что он начнет кричать про семейный долг, про то, что я его подставила перед сестрой.
— Прости, Валер... Я, как увидела этот его «корабль» на парковке... У меня такая жаба внутри проснулась, ты не представляешь. В пособии им отказали... Конечно, отказали! С такой-то тачкой в гараже!
Я замолчала, готовая к величайшей ссоре. Но Валера вдруг... улыбнулся. Сначала едва заметно, а потом тихо рассмеялся.
— Если честно, сам не знал, что у него своя машина есть, — он присел на пуфик в прихожей. — Думал, Витька на работу на маршрутках мотается. А тут... такой агрегат.
— И ты не сердишься?
— Знаешь, Алин... Я стоял там, на парковке, смотрел на этот его вездеход, потом на свои ботинки дырявые... И мне так паршиво стало. Я ведь думал, они последний кусок хлеба без масла доедают. А там, оказывается, всё не так уж и плохо.
— И что ты теперь делать будешь? Они же от тебя не отстанут.
— Не бойся. Придумаю что-нибудь, — Валера встал, подошел ко мне и крепко обнял. — Пора и нам о себе подумать.
Мне стало так легко, будто камень с плеч. Наконец-то мой муж сам всё увидел и понял. Больше не будет этих бесконечных «надо помочь», не будет этого унизительного чувства, что нас используют. Мы стояли в нашей маленькой прихожей, и я знала: теперь мы будем жить для себя, для нашей семьи. А родственники... пусть учатся жить своими силами. Пора и честь знать!
***
Дулись они на нас долго, не общались, трубки бросали. А потом как-то всё само собой сошло на нет. Правда, нет каких-то тёплых отношений – по праздникам друг друга поздравим и отбой. А нам от этого не жарко и не холодно. Живём в своё удовольствие и горя не знаем.