Золотой зять Игорь и тёща Валентина Егоровна

Золотой зять Женившись на Маше и прожив с ней несколько лет, Игорь постоянно чувствовал, что тёща, Валентина Егоровна, относится к нему, мягко говоря, с недоверием. Чуть что, то ворчит, то качает головой. Жила супружеская пара в доме Валентины, и это ей категорически не нравилось. В её понимании Игорь был чересчур неряшлив, отчего у женщины портилось настроение и поднималось давление.
Валентина Егоровна как будто следила за каждым движением зятя. Стоило Игорю поставить кружку на лакированный стол, а не на подставку, как тёща начинала ворчать, напоминая Игорю о том, что здесь он живет на птичьих правах и каждая вещь – стул, стол, даже чайная чашка – куплена на её личные средства. Её раздражало, что он много ест: сметает со стола всё, что приготовлено. Валентина Егоровна как-то не выдержала, заметив, что зять накалывает вилкой последнюю котлету.
— Бездонная бочка, — проворчала она тогда и вышла из-за стола.
Игорь молчал, не дай бог случайно накалить обстановку. Приходилось мириться со вздорным характером тёщи, потому как личной жилплощади у мужчины не было.
Однажды, когда Игорь пришёл домой с работы и бросил связку ключей на тумбу в прихожей Валентина Егоровна, подпрыгнув от испуга на диване, повернулась к дочери:
— Ну и выбрала ты себе… ЭТОГО. В собственном доме покоя нет.
— Мама, тише, — Маша приложила палец к губам.
Валентина Егоровна, сузив и без того маленькие глаза, специально сказала ещё громче, чтобы непутёвый зять услышал её:
— Я в СВОЁМ доме, что хочу, то и говорю! Я здесь хозяйка, поэтому имейте совесть не перечить и не огрызаться!
Игорь молча разулся. Направляясь в спальню мимо гостиной, сухо поздоровался, не поворачивая головы. Маша поднялась и пошла следом за ним. Она вошла в комнату, закрыла дверь.
— Ну не сердись, Игорёша, — присела рядом с мужем на кровать, положив руку ему на плечо. — Не обращай внимания. Мама всегда была такой. Ляпнет не подумавши. Не обижайся, пожалуйста.
— Я не обижаюсь, — Игорь смотрел на двор через окно и чувствовал себя униженным.
Да, он не мог обеспечить жену квадратными метрами, не зарабатывал столько, чтобы хватало и на съёмную квартиру, не говоря уже о собственной, и на жизнь. Игорь мечтал о многом, но выше головы не прыгнешь. Мечты мечтами, но реальная жизнь обстоит иначе. Валентина Егоровна часто гордилась своим покойным мужем, рассказывая за обеденным столом, каким он был хватким, умным и шустрым. В свои двадцать пять Пётр Петрович стал передовиком производства, в двадцать восемь – мастером, в тридцать построил дачу своими руками, сделал в ней ремонт, а еще через год выстроил гараж, в котором также обустроил небольшую мастерскую. Валентина Егоровна размахивала руками, восхищаясь Петром, а Маша… та сидела молча, чувствуя себя не в своей тарелке. Потому что мама откровенно лгала. Маша помнила все их скандалы, врезавшиеся в её комнату длинными стрелами, оглушая и заставляя спрятаться под одеялом. Валя кричала на мужа, обвиняя в бесконечной лени, пьянках, потери молодости и так далее. Отец действительно ничего не делал по дому. Он ложился на диван, включал телевизор и пялился в него весь вечер до поздней ночи. Пил редко, но метко. Приходил домой «на рогах», ни с кем не разговаривая, и ложился спать. Мать тут же становилась самой настоящей мегерой. Она сбрасывала мужа с кровати, вопила, не давая уснуть не только Маше, но и соседям.
Маша прекрасно помнила тот день, когда отец, собрав свои малочисленные пожитки в огромный чемодан, вышел за дверь и больше не вернулся.
Маша смотрела на затылок мужа и мечтала, что когда-нибудь у них всё получится, и они смогут съехать с квартиры матери, зажить своей жизнью, чтобы никто и никогда не указывал им на всякие мелочи – тазик не там висит, ложка не так лежит, обувь не там стоит…
***
Всё изменилось в один прекрасный день.
Выходя из метро, Игорь заметил мужчину, размахивающего руками, созывающего народ купить «выигрышный билет». Ай, была не была, подумал Игорь, направляясь к оратору. Он купил билет, выслушал целую тираду о лёгкой удаче от весельчака