Спасение трёхсотого: переговоры Клима и Тайги

стил кнопку и прислушался.
– Тайга, слышу тебя. Клим на связи, – ответил Егор.
– Что у вас, Клим? – спросил Тайга, подавшись вперёд.
Рация треснула несколько раз. Затем Климов заговорил.
– Тайга. Нужны носилки. Срочно. У нас трёхсотый, – проговорил Климов, делая паузу между словами. – Идти не сможет. Нога раздроблена капканом. Без сознания. Второй тоже еле держится. Приём.
Тайга нахмурился.
– Приём. Носилки есть, – коротко ответил Тайга. – Кто второй?
Вопрос повис в воздухе. Егор ответил не сразу. Сначала раздался очередной всплеск помех, похожий на жужжание, затем его голос вернулся:
– Случайный. Ждём носилки.
– Отправляю. Сориентируй, где вы.
Егор ответил. Степан принял информацию и, прежде чем нажать отбой, проговорил:
– Клим, приём. Не знаю, что делать. Игнатов тяжёлый. Большая кровопотеря. Я вызвал Ольшанку. Тимофей должен привезти медсестру. Едут на Гнедом. Фельдшера на месте нет.
– Тайга, приём. Запроси из города две машины скорой помощи. Предупреди, что мы выйдем к Ольшанке. Пусть врачи ждут там. Их машинам по такому дождю к лесу не пробиться – дорогу развезло. Ждём носилки и выдвигаемся к вам.
– Добро, – ответил Тайга. – Я свяжусь с Ольшанкой, скажу, чтобы готовили кареты.
– Принял, – отозвался Егор.
Треск в эфире усилился на мгновение, затем он стих и связь прервалась.
***
Шатаясь из стороны в сторону, как пьяный, к ним подошёл Анатолий, которого всё ещё сильно мутило.
– Что произошло, там… – кивнул он в ту сторону, откуда появился сначала Валерий, а потом медведица и медвежонок.
Матвей поднял на него голову:
– А ты не знаешь? Вы подстрелили медведицу и одного медвежонка. И этим разъярили её. Игнатову – это ведь он стрелял в её малыша, – она, кажется, сломала хребет. А вы трое, как трусы, разбежались в разные стороны… Ты и Тарасов ломанулись к болоту, медведица погналась за вами, да вот оплошность: ты угодил в трясину, а он – в капкан. Кто ещё с вами был? Кто четвёртый? Куда он делся?
– Я не был с ними, – тяжело сглотнул Анатолий.
– Слышь ты, Якушев… – Матвей поднялся и схватил его за грудки, но Егор перехватил его руки.
– Успокойся, Матвей. Его там не было. Я ему верю…
***
Гнедой Тимофея тяжело дышал, и бока его ходили ходуном, когда, добравшись до места, Тимофей натянул поводья. Он спрыгнул первым и протянул руку Наталье. Она приняла его помощь, поблагодарив тёплым взглядом. В нос ударил резкий запах крови и сырой земли.
На брезенте, расстеленном прямо на траве, лежал Олег Игнатов. Его состояние действительно было тяжёлым – неестественная поза, вывернутая рука, лохмотья разорванной куртки, тёмные пятна, расползающиеся по ткани. Он был без сознания. Возле него стояли брат Тимофея, Степан, и Денис Зубарев.
Наталья опустилась на колени возле потерпевшего и принялась спокойно и уверенно осматривать его. Глубокие раны, разорванное ухо, страшная рана на плече – медведица поработала основательно.
– Ну что, всё плохо? – спросил её Тимофей.
Она кивнула, не отрывая взгляда от ран. Быстро расстегнула свою сумку, достала ампулы и шприцы. Пока она готовила уколы, Тимофей отошёл к Денису и Степану, которые сидели над поскуливающим медвежонком.
– Что сказал Егор?
– К ним отправились Михаил и Петро, – ответил Степан. – Сейчас дождёмся их и двинем в деревню. А потом нужно будет вернуться сюда. Этого бедолагу придётся оперировать. Две пули придётся вынимать.
Он осторожно погладил голову медвежонка и в сердцах сплюнул на землю.
– Сволочи…
– Убираться надо отсюда скорее, пока мать не вернулась, – добавил Денис. – Если она не сильно пострадала, обязательно придёт за ним.
– Я разговаривал с Егором, – кивнул Степан. – Он сказал, что вызвал зоолога, Васильича. Короче, медведицу надо будет найти, с ней ещё один малыш… Климов не успокоится, пока не убедится, что с ними все в порядке.
Наталья ввела иглу в плечо Игнатова, медленно нажала на поршень. Сильное обезболивающее должно было помочь ему. Она умело накладывала повязку, затягивая бинты, когда Олег внезапно вздрогнул всем телом, глубоко, судорожно вздохнул и открыл глаза.
Наталья замерла