25.05.2026 12:00
Игнатов просит прощения и теряет сознание
. Его взгляд был мутным, но он узнал её.
– Ты... – голос Игнатова был едва слышен, он сорвался на хрип. Каждое слово давалось ему с трудом. – Ты...
Его губы скривились. Пальцы сгребли мокрую траву.
– Прос...ти, – выдавил он из себя. – Прости… меня…
Наталья не ответила. Она только ниже склонилась над ним, продолжая накладывать повязку, но её движения стали чуть более резкими.
Наталья медленно покачала головой. Один раз. Второй. Она смотрела на него сверху вниз, и в её взгляде читался приговор.
Игнатов увидел это движение. В его горле что-то всхлипнуло, из груди вырвался глухой, сдавленный стон. Он не издал ни крика, ни мольбы. Только этот тягучий, полный отчаяния звук. Затем его голова безвольно откинулась назад. Глаза закатились, веки дрогнули и сомкнулись. Он потерял сознание.
***
Прошло несколько часов, прежде чем Игнатов и Тарасов оказались в больнице, Анатолий от госпитализации отказался, а когда узнал, что Климов со своей командой собирается возвращаться в лес, сказал, что хочет пойти с ними.
– Это ещё зачем? – воскликнул удивлённый Матвей.
– Долг хочу вернуть, – Якушев бросил на Климова недружелюбный взгляд. – Сразу. Чтоб не быть обязанным.
Егор равнодушно пожал плечами:
– Я же сказал, мне с тобой детей не крестить. И ты ничего не мне должен.
– Должен, – скрипнул зубами Якушев. – И я все равно пойду…
– Дело твоё, – кивнул Климов и повернулся к Матвею. – Я сейчас звонил Васильичу, медвежонок слаб, но кости не повреждены. Две пули застряли в мякоти, одна прошла навылет. Задела кожу головы, ухо разорвала. Но жить малышка будет.
– Где держать-то её? В лесничестве?
– Нет, – ответил Егор. – С неделю подержим малышку на старом хуторе.
– На Петровском?
– Да. Там пусть поживёт, в привычной обстановке. Кормить будем по очереди, повязки менять. Дежурить. Потом выпустим в лес. А сейчас надо найти мать. Васильич всё подготовил, он сказал, что, скорее всего, понадобятся транквилизаторы. Он грамотный специалист и ошибки не допустит. Мы должны спасти мать, Матвей. Мы просто обязаны сделать это…
– Ты... – голос Игнатова был едва слышен, он сорвался на хрип. Каждое слово давалось ему с трудом. – Ты...
Его губы скривились. Пальцы сгребли мокрую траву.
– Прос...ти, – выдавил он из себя. – Прости… меня…
Наталья не ответила. Она только ниже склонилась над ним, продолжая накладывать повязку, но её движения стали чуть более резкими.
Наталья медленно покачала головой. Один раз. Второй. Она смотрела на него сверху вниз, и в её взгляде читался приговор.
Игнатов увидел это движение. В его горле что-то всхлипнуло, из груди вырвался глухой, сдавленный стон. Он не издал ни крика, ни мольбы. Только этот тягучий, полный отчаяния звук. Затем его голова безвольно откинулась назад. Глаза закатились, веки дрогнули и сомкнулись. Он потерял сознание.
***
Прошло несколько часов, прежде чем Игнатов и Тарасов оказались в больнице, Анатолий от госпитализации отказался, а когда узнал, что Климов со своей командой собирается возвращаться в лес, сказал, что хочет пойти с ними.
– Это ещё зачем? – воскликнул удивлённый Матвей.
– Долг хочу вернуть, – Якушев бросил на Климова недружелюбный взгляд. – Сразу. Чтоб не быть обязанным.
Егор равнодушно пожал плечами:
– Я же сказал, мне с тобой детей не крестить. И ты ничего не мне должен.
– Должен, – скрипнул зубами Якушев. – И я все равно пойду…
– Дело твоё, – кивнул Климов и повернулся к Матвею. – Я сейчас звонил Васильичу, медвежонок слаб, но кости не повреждены. Две пули застряли в мякоти, одна прошла навылет. Задела кожу головы, ухо разорвала. Но жить малышка будет.
– Где держать-то её? В лесничестве?
– Нет, – ответил Егор. – С неделю подержим малышку на старом хуторе.
– На Петровском?
– Да. Там пусть поживёт, в привычной обстановке. Кормить будем по очереди, повязки менять. Дежурить. Потом выпустим в лес. А сейчас надо найти мать. Васильич всё подготовил, он сказал, что, скорее всего, понадобятся транквилизаторы. Он грамотный специалист и ошибки не допустит. Мы должны спасти мать, Матвей. Мы просто обязаны сделать это…