26.05.2026 08:19
Егор просит Дарью держать телефон заряженным и рассказывает о спасении медведицы
отпуская её рук. – Но я хочу быть спокойным, когда меня нет рядом.
Он сделал паузу, сжал её ладони крепче.
– И всегда держи телефон при себе, – добавил он. – Заряженный. В кармане, а не на столе.
Дарья видела, как он волнуется, и решила не спорить, чтобы не заставлять его переживать ещё больше. Она кивнула и поцеловала его в щеку.
– Хорошо, обещаю. Буду паинькой, – сказала она с лёгкой улыбкой.
Егор выдохнул и расслабился.
– Вот и умница, – сказал он, отпуская её. – А теперь давай завтракать. Умираю, хочу есть.
Дарья поставила перед мужем стопку золотистых, ароматных блинов, пропитанных топлёным маслом, налила в блюдце мёд, подала миску с густой и вязкой деревенской сметаной. Артёмка всё так же сидел и смотрел в окно, но Дарья заметила, что он краем глаза следит за ней и мягко улыбнулась мальчику. Потом взяла пиалу с кашей и принялась кормить его, радуясь хорошему аппетиту Артёма.
– Ну а что там с медвежьим семейством? – спросила она, чтобы перевести разговор на более спокойную тему. – Вы нашли медведицу?
– Нашли, – Егор приступил к завтраку и сощурился, как довольный кот. – И знаешь, кто молодец? Васильич. Он профессионал высшего класса.
Дарья остановилась и обернулась, заинтересованная.
– Васильич – это зоотехник из района?
– Да, Попов.
– И что он сделал? Выследил её?
– Нет, нашли её мы, а он чётко рассчитал нужную дозу, чтобы обездвижить её, – пояснил жене Егор. – У него было всего пятнадцать минут, чтобы осмотреть медведицу, достать две пули – из груди и из лапы – и обработать раны. За такое время даже обычный врач не всегда управится, а тут – зверь, дикий, раненый. Ещё и такой беспокойный.
– Пятнадцать минут? – удивилась Дарья. – Почему так быстро?
– Васильич специально не захотел усыплять зверя полностью, – пояснил Егор, отпивая чай. – Он сказал, что если дать полный наркоз, животное дольше будет отходить, тяжелее восстанавливаться. Может даже его не перенести. А так – она уснула не полностью, только была сильно заторможена. Он успел сделать всё необходимое, пока она была в таком состоянии.
– И как она сейчас? – Дарья аккуратно вытерла ротик Артёма салфеткой. – Вот умница. Давай теперь запьём кашку чайком.
– Нормально, – ответил Егор, с улыбкой наблюдая за женой и сыном. – Её жизни теперь ничто не угрожает. И её малышу, который с ней, тоже. Матвей уже два раза подкладывал ей лакомства с лекарством и следил, чтобы она их нашла. Говорит, она уже начала есть самостоятельно. Это хороший знак.
Дарья обрадованно посмотрела на мужа.
– Да, правда. А тот медвежонок, которого вы держите на Петровском хуторе? – спросила она. – Он как?
– С ним тоже всё будет хорошо, – сказал Егор. – Он пока ещё слаб, но Васильич сказал, что жить будет. Сейчас ему нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановиться. Ну и принимать лекарства, конечно.
Он посмотрел на Артёмку, который всё это время сидел, внимательно слушая его.
– Вот так, сынок, – сказал он тихо. – Все мы боремся за жизнь. Даже маленькие медвежата.
Артёмка медленно перевёл взгляд на отца. На мгновение показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но он тут же опустил голову и уткнулся носом в нагрудник.
Егор и Дарья переглянулись. В их взглядах читалась одна и та же мысль: всё будет хорошо. Надо только верить и ждать.
***
Психиатрическая больница встретила взволнованную посетительницу привычным запахом лекарств и хлорки, с которой санитары несколько раз в день намывали полы. Это была мать Гладышева, женщина лет шестидесяти с немного испуганным лицом, которая явилась к сыну, как только узнала, где он находится.
Она сидела на пластиковом стуле напротив Сергея, её руки нервно теребили край платка, а взгляд беспокойно бегал по лицу сына, пытаясь найти в нём признаки сумасшествия.
– Серёженька, сыночек, – начала она дрожащим голосом. – Как же так произошло? Что с тобой случилось? Расскажи, я же твоя мама, только не волнуйся, пожалуйста!
Гладышев сидел напротив неё, ссутулившись и глядя в пол. Он выглядел уставшим, осунувшимся, но в глазах его теплился холодн
Он сделал паузу, сжал её ладони крепче.
– И всегда держи телефон при себе, – добавил он. – Заряженный. В кармане, а не на столе.
Дарья видела, как он волнуется, и решила не спорить, чтобы не заставлять его переживать ещё больше. Она кивнула и поцеловала его в щеку.
– Хорошо, обещаю. Буду паинькой, – сказала она с лёгкой улыбкой.
Егор выдохнул и расслабился.
– Вот и умница, – сказал он, отпуская её. – А теперь давай завтракать. Умираю, хочу есть.
Дарья поставила перед мужем стопку золотистых, ароматных блинов, пропитанных топлёным маслом, налила в блюдце мёд, подала миску с густой и вязкой деревенской сметаной. Артёмка всё так же сидел и смотрел в окно, но Дарья заметила, что он краем глаза следит за ней и мягко улыбнулась мальчику. Потом взяла пиалу с кашей и принялась кормить его, радуясь хорошему аппетиту Артёма.
– Ну а что там с медвежьим семейством? – спросила она, чтобы перевести разговор на более спокойную тему. – Вы нашли медведицу?
– Нашли, – Егор приступил к завтраку и сощурился, как довольный кот. – И знаешь, кто молодец? Васильич. Он профессионал высшего класса.
Дарья остановилась и обернулась, заинтересованная.
– Васильич – это зоотехник из района?
– Да, Попов.
– И что он сделал? Выследил её?
– Нет, нашли её мы, а он чётко рассчитал нужную дозу, чтобы обездвижить её, – пояснил жене Егор. – У него было всего пятнадцать минут, чтобы осмотреть медведицу, достать две пули – из груди и из лапы – и обработать раны. За такое время даже обычный врач не всегда управится, а тут – зверь, дикий, раненый. Ещё и такой беспокойный.
– Пятнадцать минут? – удивилась Дарья. – Почему так быстро?
– Васильич специально не захотел усыплять зверя полностью, – пояснил Егор, отпивая чай. – Он сказал, что если дать полный наркоз, животное дольше будет отходить, тяжелее восстанавливаться. Может даже его не перенести. А так – она уснула не полностью, только была сильно заторможена. Он успел сделать всё необходимое, пока она была в таком состоянии.
– И как она сейчас? – Дарья аккуратно вытерла ротик Артёма салфеткой. – Вот умница. Давай теперь запьём кашку чайком.
– Нормально, – ответил Егор, с улыбкой наблюдая за женой и сыном. – Её жизни теперь ничто не угрожает. И её малышу, который с ней, тоже. Матвей уже два раза подкладывал ей лакомства с лекарством и следил, чтобы она их нашла. Говорит, она уже начала есть самостоятельно. Это хороший знак.
Дарья обрадованно посмотрела на мужа.
– Да, правда. А тот медвежонок, которого вы держите на Петровском хуторе? – спросила она. – Он как?
– С ним тоже всё будет хорошо, – сказал Егор. – Он пока ещё слаб, но Васильич сказал, что жить будет. Сейчас ему нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановиться. Ну и принимать лекарства, конечно.
Он посмотрел на Артёмку, который всё это время сидел, внимательно слушая его.
– Вот так, сынок, – сказал он тихо. – Все мы боремся за жизнь. Даже маленькие медвежата.
Артёмка медленно перевёл взгляд на отца. На мгновение показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но он тут же опустил голову и уткнулся носом в нагрудник.
Егор и Дарья переглянулись. В их взглядах читалась одна и та же мысль: всё будет хорошо. Надо только верить и ждать.
***
Психиатрическая больница встретила взволнованную посетительницу привычным запахом лекарств и хлорки, с которой санитары несколько раз в день намывали полы. Это была мать Гладышева, женщина лет шестидесяти с немного испуганным лицом, которая явилась к сыну, как только узнала, где он находится.
Она сидела на пластиковом стуле напротив Сергея, её руки нервно теребили край платка, а взгляд беспокойно бегал по лицу сына, пытаясь найти в нём признаки сумасшествия.
– Серёженька, сыночек, – начала она дрожащим голосом. – Как же так произошло? Что с тобой случилось? Расскажи, я же твоя мама, только не волнуйся, пожалуйста!
Гладышев сидел напротив неё, ссутулившись и глядя в пол. Он выглядел уставшим, осунувшимся, но в глазах его теплился холодн