Право на любовь – 73: Утро с блинами и молчанием Артёмки

Право на любовь - 73 Утро в доме Егора началось с запаха свежих блинов и топлёного молока. Дарья хлопотала у плиты, ловко переворачивая румяные круги теста, которые шипели на сковороде. Рядом с ней, на высоком детском стульчике, сидел Артёмка – маленький, светловолосый мальчуган, сжимавший в руке красную блестящую машинку. Он молча смотрел на Дарью большими, не по-детски серьёзными глазами. Но в его взгляде не было привычной ребячьей радости или любопытства. Только тихая, затаённая печаль, которая чуть ли не с рождения поселилась в этом, ни в чём не повинном малыше.
– Ну что ты, мой хороший, – ласково проговорила Дарья, оборачиваясь к мальчику. – Сейчас наша кашка остынет, и папа придёт, и мы будем завтракать. Потерпишь ещё немного?
Артёмка не ответил. Он только перевёл взгляд на окно, за которым занимался серый, пасмурный день. Дарья вздохнула и отвернулась к плите, стараясь не показывать своей тревоги. Она уже привыкла к его молчанию, но каждый раз, когда видела эту отстранённость, сердце сжималось от боли.
В коридоре послышались шаги, и в кухню вошёл Егор. Он был только что из душа – мокрые волосы немного взъерошены, на плечи наброшено полотенце. На лице играла улыбка, хотя глаза выдавали усталость после бессонной ночи в лесу. Он подошёл к Дарье сзади, обнял её за талию и поцеловал в макушку.
– Доброе утро, моя красавица, – сказал он мягко, прижимаясь щекой к её волосам. – Ты, как всегда, встала раньше всех.
Дарья улыбнулась, чувствуя тепло его рук.
– Доброе утро, – ответила она, поворачиваясь к нему. – Ты хоть немного поспал?
– Пару часов, – признался Егор, целуя её в губы. – Но это ерунда. Я привыкший.
Он отпустил жену и подошёл к Артёмке. Наклонился перед стульчиком, заглянул мальчику в глаза.
– Привет, боец, – сказал он ласково, протягивая руку, чтобы потрепать малыша по голове. – А тебе как спалось?
Артёмка посмотрел на него, склонил голову и потрогал мокрые волосы Егора, но не улыбнулся. Он просто сидел, сжимая в кулачке край нагрудника. Егор вздохнул, но вида не подал.
– Ничего, Тёма, – тихо сказал он, – мы всё наверстаем.
Егор поднялся и повернулся к Дарье. Лицо его стало серьёзным.
– Даш, прости, что снова оставляю тебя сегодня, – сказал он, беря её за руки. – Нужно съездить на Петровский хутор, проведать медвежонка. И в участок заскочить. Дел накопилось.
– Ничего, – ответила Дарья, пожимая плечами. Она старалась говорить бодро, чтобы не тревожить мужа. – Мы с Артёмкой вполне справляемся. Правда, малыш?
Она посмотрела на сына, но тот всё так же молча смотрел в окно. Дарья вздохнула и добавила уже тише:
– Только он никак не хочет улыбаться, Егор. Я всё делаю – играю, пою, обнимаю... Но он смотрит сквозь меня. Мне так жаль его. Он такой кроха, а уже потерял всех близких. И рядом постоянно чужие люди. Даже мы с тобой для него чужие.
Голос её дрогнул, и на глаза навернулись слёзы. Егор подошёл ближе и обнял жену, прижимая к себе.
– Тише, тише, – прошептал он, гладя её по спине. – Всё будет хорошо. Ему нужно время. Он пережил такое, что взрослому не вынести. Но он справится. Мы ему поможем.
Дарья уткнулась лицом ему в плечо и замерла, вдыхая знакомый запах геля для душа и лесной свежести.
– Я просто боюсь, что у нас не получится, – прошептала она.
– Получится, – твёрдо сказал Егор. – Я тебе это обещаю.
Он отстранился, взял её лицо в ладони и заглянул в глаза.
– А теперь слушай меня, Даша, – сказал он серьёзно. – Внимательно слушай. Когда меня нет дома, ты должна быть осторожна. Я не хочу тебя пугать, к тому же Усольцева никто не видел в наших краях. Но он по-прежнему на свободе, а значит, очень опасен. Мало ли, что у него происходит в голове. Закрывайся на все замки. Даша, ты слышишь? Даже днём. 
Дарья нахмурилась, но кивнула.
– При малейшем подозрении на что-то странное – сразу звони мне, – продолжил Егор. – Любой шум, стук, шорох, незнакомый голос за дверью. Я подниму всех и примчусь сам. Сразу же.
– Егор, я думаю, это лишнее, – попыталась возразить Дарья. – У нас тут тихо. И люди вокруг.
– Я знаю, – ответил он, не