Ваня разбудил Настю: Вера предлагает сдать сына

Ваш новый папа - 19 Из комнаты донесся плач Насти. Анна всплеснула руками, зашипев на Ваню:
- По твоей милости девка проснулась.
Дав несносному мальчишке подзатыльник, Анна пошла успокаивать внучку. Ваня, увидев строгие взоры брата и сестры, опустил глаза и медленно поплелся в спальню. Света пошла следом. Саша, почесав затылок, тоже ушел за ними.
- Вот ведь, неслух какой, - начала бурчать Анна Павловна, укачивая Настю, - ушел, ничего никому не сказал. Сбежал, одним словом.
Вера, накрывшись одеялом, зевнула.
- И что с ним делать? – рассуждала вслух Анна, косясь на дочку. – Замучил, спасу нет.
- Я уже сказала, - еще раз зевнула Вера, - сдать и голову не ломать.
- А не жалко? – Анна встала перед ней. – Сын же всё-таки.
- Их тут целая орава. Одним меньше, одним больше. Сама видишь, что он вытворяет. Из-за этого шалопая я никогда в себя не приду. Голова раскалывается, - Вера приложила ладонь ко лбу и театрально закатила глаза.
- Ну как же, одно дело отругать, а другое…
- Мамуль, - Вера повернула голову на нее.
У Анны дрогнули плечи. Впервые за последнее время Вера назвала ее мамой.
- Ой доченька моя, - она присела на кровать, - неужто память возвращается, - всплакнула.
Вера внимательно посмотрела на нее.
- С чего бы ей вернуться, если в доме покоя нет? Была бы тишина, да спокойствие, я б давно вас всех вспомнила. Помеха тут у нас, от которой жизни нету. Мелкий вредитель называется. Всю душу вывернул, негодник. Из-за него сама не своя. Ночами спится плохо, днем встанешь, а в душе одно желание – уйти куда-нибудь подальше, чтоб тебя никто не беспокоил. Да и вообще, что это за жизнь такая? Как на пороховой бочке. Ты мне что в больнице говорила? Живем мы хорошо, всё у нас ладно? Тошно мне, понимаешь? Так тошно, что руки на себя наложить хочется!
- Ох батюшки мои, - ахнула мать. Переложив Настю в кроватку, она вновь села рядом с дочерью, - ну что ты, что ты, родимая моя. Ведь славно у нас сейчас. Живем, как все, не голодаем.
- А раньше что, голодали? – приподняла Вера бровь.
- Нет, что ты. Всё хорошо у нас было. Ты работящая была, дом на себе тянула…
- Работящая? – перебила ее Вера. – И где же я работала? Дом тянула? Я? Одна? А что делала ты? Я, значит, за всеми грязь возила, у плиты стояла, а ты?
- Так жили мы раздельно. Ты в своем доме, я в своем.
- У меня еще и дом есть?!! – Вера села, опустив ноги на пол.
- Тише, доченька, не кричи, - обернулась на кроватку Анна, - есть домик-то. Твой собственный.
- А почему раньше молчала?
- Так ведь… - замялась Анна, - тебе туда сейчас нельзя.
- Это почему еще?
- Кто ж за тобой присматривать будет? Тебе помощь нужна. Вона, как исхудала после больничного-то. За тобой присмотр нужен, а там что? Будешь копошиться, не зная за что хвататься. Ты не переживай, за огородиком Ниночка присматривает. А за домом…
Анна подняла глаза к потолку.
- Я его сдала, на время.
- Как сдала?
- Там сейчас люди живут. Не волнуйся, они порядочные. Молодые. Городские. На все лето домик сняли. Отдыхают.
- А деньги? – прищурила один глаз Вера.
- Заплатили. За весь срок вперед.
- Это хорошо. Я тут думала платье новое прикупить, туфли, прическу сделать.
- Прическу? На кой она тебе? Не все волосы Чекушка повыдергала, есть, на что бюгудю мотать?
- Твоя Чекушка еще свое отхватит, - Вера начала злиться при одном упоминании той злобной бабы, которая отметелила ее у магазина. – А я жизнь свою устроить хочу.
- Ба-а, опять! – подпрыгнула Анна.
- Что опять? – Вера сжала губы.
- Ничего-ничего, доченька, - мягче заговорила Анна, поглаживая Веру по спине, - устраивай. Только попозже.
- Это еще почему?
- Ну как… тебе память вернуть нужно, а потом уже… о новой жизни думать.
- Не волнуйся, я своё возьму. И память верну, и жизнь налажу. – Вера улыбалась, задумав что-то недоброе. Как показалось Анне Павловне.