Ксения и Анатолий: разговор о ребенке

Право на любовь - 74.

Солнце уже готовилось клонить к закату, когда Ксения закончила домашние хлопоты и, устало разогнувшись, потёрла поясницу. В доме было тихо, только часы, висевшие на стене на кухне, мерно отсчитывали секунды и минуты. Ксения вытерла полки холодильника, который размораживала с утра, вытерла руки о полотенце и прислушалась – где-то вдалеке послышался звук мотора. Машина приближалась, и через минуту остановилась у калитки: кто-то приехал именно к ней.
Ксения удивлённо приподняла брови. Она не ждала гостей. А когда, подойдя к окну, увидела знакомый силуэт за рулём чёрного внедорожника, почувствовала, как сердце её сжалось, но не от радости. А от усталости и безысходности.
Анатолий вышел из машины, поправил воротник куртки и направился к дому. Он выглядел спокойным и настроенным решительно. Но Ксения ни в чём не собиралась уступать ему и встретила его на пороге, скрестив руки на груди.
– Зачем ты приехал, Толя? – спросила она холодно, без тени улыбки.
– Ксюш, нам нужно поговорить, – сказал он, останавливаясь в двух шагах от неё. – Я никуда не уйду, пока мы всё не выясним.
– Нам не о чем говорить, – ответила она, качая головой. – Всё уже сказано.
– Нет, не всё, – настаивал Анатолий. – Я хочу помириться. Я хочу, чтобы мы были вместе. Ты и я. И ребёнок.
Ксения горько усмехнулась.
– Узнал, значит.
– А ты собиралась это скрывать?
– Толя, не надо, – попросила Ксения. – Это не я от тебя скрывала, это ты ничего не хотел знать.
– Теперь всё будет по-другому, – пообещал он.
– Да? – воскликнула она. – Неужели? И что это значит? Ты торжественно пообещаешь не называть меня дрянью и приживалкой? И не будешь искать в малыше, когда он родится, черты Кости? Я ведь могу любить сразу вас двоих, ты что, забыл?
– Я знаю, что этот ребёнок мой! – сказал Анатолий.
– Твой, можешь даже не сомневаться в этом, – устало кивнула Ксения. – Я согласна на любые тесты, потому что все они подтвердят мои слова. Мне ни скрывать, ни бояться нечего. Но это ничего не меняет. Уходи, Толя. Я хочу отдохнуть.
– Я обещаю, что всё будет хорошо, – сказал он, делая шаг вперёд. – Если мы будем вместе. Ребёнок должен родиться в семье. В полной семье.
Ксения молча развернулась и прошла в дом. Анатолий воспринял это как приглашение и вошёл следом. Он прошёл за ней на кухню и, первое, что увидел, – пустой холодильник, если не считать банки с соленьями и пачки масла лежавшего на полке в дверке. На плите стояла кастрюля с жидким супом.
– Это что? – спросил он, указывая сначала на холодильник, а потом и на кастрюлю. – Это твой ужин?
– Обед, – поправила Ксения ровным голосом.
Анатолий нахмурился, его лицо потемнело.
– Ксюш, ты сошла с ума, но я, слава Богу в здравом уме, – сказал он твёрдо. – Ты что, не понимаешь, что тебе нужно хорошо питаться? Где овощи? Фрукты? Мясо, в конце концов? Ты должна получать всё необходимое. И ни в чём не нуждаться.
– Я уже сказала тебе, что я не приживалка, Толя, – резко ответила Ксения, глядя ему в глаза. – И не собираюсь жить за твой счёт. У меня ничего этого нет, это правда. Но пусть лучше будет так, потому что я не хочу, чтобы ты потом всю жизнь упрекал меня тем, что сделал. Чтобы при каждой ссоре ты напоминал мне, что кормишь меня и моего ребёнка.
– За кого ты меня принимаешь?! – Анатолий шагнул к ней, положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. – Ты что, не понимаешь? Я люблю тебя! И хочу, чтобы мой ребёнок родился здоровым!
– Ребёнок родится здоровым, – тихо сказала Ксения. – И ты всегда сможешь видеть его, когда захочешь. Я не буду препятствовать. Но вместе мы жить не будем.
Она сделала паузу, тяжело вздохнула и добавила:
– А сейчас уходи, Толя. Я правда очень сильно устала и хочу отдохнуть.
Анатолий посмотрел на неё, ссутулившуюся и потускневшую, на руки, которые она сжимала в замок, и понял, что спорить прямо сейчас бесполезно. Он развернулся и молча вышел.
Чтобы очень скоро вернуться.