33 несчастья бабушки Агафьи — Ну что с вами делать, Агафья Львовна?

33 несчастья бабушки Агафьи — Ну что с вами делать, Агафья Львовна? — молодой директор школы, Эльдар Филиппович, смотрел на свою семидесятилетнюю сотрудницу так, словно перед ним сидел не заслуженный педагог, а, как минимум, злейший тунеядец.
Он потянулся к столу, налил себе воды из заляпанного пальцами графина, с шумом осушил стакан и принялся мерить шагами недавно отремонтированный кабинет.
— А что не так со мной? — спокойно, с нерушимым учительским достоинством, спросила Агафья.
— Видите ли... ваш возраст, — Эльдар Филиппович пожал плечами, будто сам не верил в весомость своего аргумента.
— Хорошо. Что не так с моим возрастом?
— Вы ещё спрашиваете?
— Да, я спрашиваю.
— Понимаете, мир меняется. Цифровизация, новые методики, креативный подход... У нас в школе хотят видеть молодых, дерзких, перспективных учителей.
— Кто хочет?
— Ну… хотя бы родители.
— Хорошо. Давайте соберём родителей моих учеников и спросим, хотят ли они этого на самом деле.
— Агафья Львовна, ну зачем это всё? К чему эти сцены?
— Затем, Эльдар Филиппович, что слово — не воробей...
— А работа не волк, а любовь не картошка! Что мы теперь, в поговорки играть будем? Или вы с меня по блатным понятиям хотите спросить? А?
— Я уже ничего не хочу, сынок. Надумал выгонять? Да разве тебя остановишь... Вот был бы сейчас на твоём месте твой отец...
При упоминании отца лицо Эльдара перекосилось. Филипп Альбертович был легендой, его портрет до сих пор висит в фойе, и сыну явно это не нравилось.
— Вот только не надо Филиппа Альбертовича вспоминать! Мой отец вас тут передержал, пенсионеров. Развёл благотворительность вместо образовательного процесса. Хотя вас давно надо было с почестями, да домой. На заслуженный отдых!
— С почестями? — горько ухмыльнулась Агафья. — Ты пенсию нашу видел, благодетель? Какие тут почести? На эти почести разве что пачку крупы купишь да коммуналку оплатишь.
— Пенсия! Пенсия! Вот заладили — пенсия! Агафья Львовна, а дети вам на что? Вы же педагог, стольких детей воспитали. Чужих. Неужели на своих сил и времени не осталось?
— Представь себе, не осталось. Весь огонь в школе раздала. Да и время сейчас такое... жёсткое. Взрослым детям самим помощь нужна, ипотеки эти, кредиты. Куда им ещё стариков на шею вешать?
— Ой, не знаю. Это ваши семейные проблемы, — отмахнулся директор. — Моя задача — эффективность учреждения. И я обязан вас оповестить, Агафья Львовна, что с завтрашнего дня вы у нас не работаете. Приказ подписан. В отдел кадров зайдите за трудовой.
Слова «с завтрашнего дня не работаете» ударили её в самую грудь. Работа была её ежедневным смыслом. Без неё Агафья казалась себе просто старой женщиной с больными суставами, которая никому не нужна.
Она встала, медленно, опираясь на край стола. Эльдар Филиппович тут же уткнулся в какие-то бумаги, делая вид, что разговор окончен навсегда.
Агафья вышла из кабинета. Ноги стали ватными. Она дошла до учительской и толкнула тяжелую дверь. В комнате сразу стихло. Коллеги — в основном молодые женщины, пришедшие в последний год, — смотрели на неё косыми, опасливыми взглядами. В школе новости разлетались быстрее, чем звук звонка. Все всё понимали, но спросить боялись.
И только Любовь Егоровна, молоденькая соцпедагог с вечно испуганными глазами, осмелилась нарушить тишину.
— Агафья Львовна... вы у директора были? — прошептала она, прижимая к груди папку с личными делами.
— Угу, — пробурчала в ответ Агафья, подходя к своему столу в углу кабинета.
— И что... что он сказал?
— Что-что? До свидания, сказал, Агафья Львовна. Было очень приятно с вами работать! — она попыталась сыронизировать, но голос предательски дрожал.
— Да вы что? Неужели уволил? — ахнула Любочка.
В разговор тут же вклинился Вадим Андреевич, учитель информатики.
— Значит, можем вас поздравить с выходом на долгожданную пенсию! — бодро воскликнул он, пытаясь придать моменту торжественности. — Наконец-то отдохнёте, Агафья Львовна. Дача, рассада, сериалы по утрам. Красота!
— Долгожданную? — Агафья медленно повернулась к нему. — Сынок, ты хоть знаешь,