позвонит!

позвонит! Мы будем жаловаться! Как же Миланка без вас? Нет!
— Ну, главное, чтобы училась. А педагог? Ну, может оно и к лучшему, что другой педагог будет?
— Нет! Нет, Агафья Львовна! Не надо нам никакого другого педагога! Я… подождите. Я всё решу.
И Сенцов побежал дальше, достал телефон, стал что-то судорожно набирать на нём, звонить.
Не успела Агафья дойти до дома — как ей позвонили.
— Агафья Львовна, это Марина, мама Миланы Сенцовой.
— Да-да, Мариночка, я поняла, у меня и номер твой сохранён.
— Мне тут Петя сказал… Я в шоке…
— Ну, это ожидаемо…
— Нет, неожидаемо! Для нас, родителей, это вообще неожидаемо. Может вы всё-таки передумаете, и… хотя бы наших детей доучите? Я если честно, ещё младшего сыночка к вам планировала…
— Да я разве решаю что, Мариночка? На пенсию меня отправили. Насильно. С почестями.
— Да какие это почести, Агафья Львовна? Если же вы не по своему желанию, так давайте мы в комитет пожалуемся. Все родители за мной пойдут. Если надо, мы и пикет устроим!
— Не надо пикетов, Мариночка. Там уже всё решено. А вам остаётся верить, что педагог хороший попадётся. Если же Милане что непонятно будет, звоните — я теперь на пенсии, времени много, пусть приходит дочка ваша, объясню, что надо будет.
— Ой, спасибо вам, Агафья Львовна! Но я всё-таки попробую вас вернуть через комитет. К директору пойдем всем классом просить!
— А вот этого не советую. Запомнит он зачинщиков, а потом выживать из класса будет вас.
— Он что, такой у нас?
— Такой, Мариночка. Ещё какой такой.
Родительница попрощалась и положила трубку.
Агафья зашла домой. Оглядела свою небольшую уютную квартирку. Вот он, момент, который она себе так много раз представляла. Она на пенсии. Свободна. Можно заниматься всеми теми делами, которые она всегда откладывала, чтобы проверить школьные тетрадки. Должно было быть чувство эйфории. Но нет. Только какое-то опустошение. Печаль. Тоска.
Она села на старый диван и долго смотрела в пустоту. За окном шумели деревья, за стенами — тихие звуки города.
— Вот и всё, Агаша, — прошептала она себе под нос, как будто произносила прощальное слово своему прошлому. — Свободна. А что дальше?
Она налила себе чай, сделала маленький глоток и поставила кружку на стол. Подумала. Выпила ещё глоток. Без удовольствия. Ей вообще сейчас было не до удовольствий. Пятьдесят лет в школе. А в профессии и того больше. А теперь что? Агафья была опустошена. Агафья была потеряна. Как быть? Как жить?
Но бабушка ещё не знала, что это только начало. Это лишь начало её черной полосы. Первое из тридцати трёх несчастий бабушки Агафьи.