На распутье - 52 Катя пришла домой, села за стол, подпёрла кулаком щеку, слушая тиканье настенных часов.

На распутье - 52 Катя пришла домой, села за стол, подпёрла кулаком щеку, слушая тиканье настенных часов. Брови её сошлись на переносице, лоб наморщился, глаза были переполнены пустотой. Надо же, этой Ирине повезло, нашёлся брат, а у Кати вроде был, но оказался чужим. Молодец мамаша! Такую кашу заварила, что хоть в омут с головой. Ванька сегодня возвращается к жене… Катя взглянула на часы, отклонившись назад, потом, поджав губы, встала.
— Никуда я не пойду, больно надо. Он к жене, а я провожать? Глупость какая. Скатертью дорожка…
Она размашистым движением руки смахнула со стола невидимые крошки.
— Тёть Глаш, адрес Лидкин знаешь? – Катя пошла к тётке, решив поехать завтра к Лидии, чтобы узнать, как ей живется на прежнем месте рядом со строгим отцом.
— Тёть Глаш, ты спишь? — Катя вошла в комнату, бросила короткий взгляд на макушку тётки, лежащей смирно. Катя села на край кровати, не обращая внимания на лицо женщины, упёрлась руками в матрас. — У врачихи нашей брат нашёлся, - заговорила она тихим голосом, — завтра приезжает.
Тишина, окутавшая комнату, нисколько не насторожила Катю. Девушка сидела, глядя через стол на окно, погрузившись в собственные мысли. За окном колыхались ветви сирени, растущей у забора, в стекло бился шмель, пытаясь пробраться внутрь дома. Катя смотрела на него и думала, что она сейчас как это насекомое – бьётся в одну и ту же точку и не может найти путь, по которому ей надо идти, чтобы обрести любовь и счастье.
— Тёть Глаш, а есть ли оно, счастье? — спросила Катя потухшим голосом и повернула голову на молчаливую женщину. — Тёть Глаш!!!
***
Вот уже два дня, как Лида ходит словно в воду опущенная. Соседка, Анна Фёдоровна, не заглядывает. Даже в палисаднике её не видно. Лида также ухаживает за отцом, присматривает за сыном, а Стёпка пропал в тот же вечер, сказав, что ему нужно отлучиться на неопределенный срок.
«Слава богу, уехал, – думала Лида, вынося отцовский горшок за сарай».
А ведь была охота вернуться в Черемушки, к Егору. Интересно, как он там? Лида хотела позвонить ему, справиться о его делах, но, как назло, в эти дни почта закрыта на ремонт. Попросить разрешения у кого-нибудь из местных жителей (у кого имеется телефон) Лида не осмелилась. Свежо в памяти их отношение к ней. Не всех, конечно, а только тех, кто её за человека не считал. Лида стыдливо заходила в магазин, молча покупала то, зачем пришла, и сразу убегала. Почему-то стыдно было перед людьми. А за что? Она и сама не знала. Никто с расспросами к ней не подходил, никто не спрашивал, где она пропадала почти два года. Как будто никому дела до неё нет.
Лида подметала пол, напевая под нос детскую песенку для сына. Тот сидел в кресле, крутя в руках кубик. Саша что-то бормотал на своём детском языке, пуская слюни, и Лида даже не заметила, что он описался. Саша не просился на горшок, он не понимал, чего хочет от него мама, которая ежедневно сажает его на странную, железную холодную «кастрюлю». Сначала Саша передёргивал плечами, как только ободок «кастрюли» соприкасался с его кожей, а затем начинал заливисто смеяться. Лида, просидев рядом с сыном несколько минут, вздыхала. Горшок пуст, а это означает лишь одно – мальчик написает либо в кровать, либо в штаны. Что интересно, орудовать ложкой он практически научился, всё понимает, но вот с горшком ну никак не сладит.
Лида замела мусор в совок и выбросила его в печь. Затем принялась чистить палас, который местами был прожжён сигаретами и пах мочой. Надо бы на улицу его вынести, да Лида не справится. Палас был тяжёлым, увесистым, как будто соткан из железа. Пыхтя над мелким ворсом, Лида продолжала петь. Песни помогали ей отвлечься от проблем и усталости. Хорошо, что у отца нет хозяйства. Пару курочек да петушок. Куда он дел корову и поросят, Лида не спрашивала. Скорее всего пропил, а, может быть, и сами подохли. Лида щёткой смыла мыльную пену с ворса, вылила грязную воду за забор и вернулась в дом. Покачала головой над Сашей, мол, теперь придется кресло отмывать. Саша смотрел на неё и улыбался голыми дёснам