Илья ранил преследователей и бежит на хутор Полины

не было.
Илья молча дал сделать укол, потом Полина села напротив и, наконец, спросила:
– Ну а что с теми людьми?
Илья пожал плечами.
– Я никого не убил, – сказал он. – Только ранил. Они вернутся, но не скоро.
– Нам нужно уходить, – твёрдо повторила Полина. – Сейчас. Немедленно. Саша не может оставаться в этой избушке – здесь слишком опасно. Я заберу его к себе на хутор. Буду лечить там.
– Нельзя, – вскинул на неё взгляд Илья.
– Другого выхода нет, – ответила она. – Здесь его найдут. А обо мне они не знают.
Илья долго молчал, глядя на неё. Потом кивнул.
– Хорошо. Тогда собирайся.
Через двадцать минут они снова вышли в ночь, под проливной дождь. Илья взвалил на спину Александра, который только тихо застонал от оглушающей боли. Полина шла впереди, время от времени останавливаясь, чтобы дождаться Илью, сгорбившегося под своей ношей. Едва на востоке забрезжил серый рассвет, они вышли к хутору и через заднюю калитку попали на подворье Полины.
В доме Александра уложили в боковушке, той самой, где когда-то жила младшая сестра Полины, Василина. Комната была маленькой, с деревянным распашным окном и старенькой кроватью. Полина укрыла парня одеялом, сделала укол, поставила у кровати кружку с водой.
– Теперь он в безопасности, – сказала она, выпрямляясь. – Хотя бы на время.
Илья стоял у двери, мокрый, уставший, с белой повязкой на пол-лица. Полина повернулась к нему.
– А теперь, Илья, ты должен вернуться домой. Дальше я справлюсь сама.
Они вышли в комнату, оставив Александра одного, и Илья остановился в полуметре от девушки. Глаза его блестели в полумраке.
– Уйду, если поцелуешь меня.
Полина замялась, губы её дрогнули. Она шагнула вперёд и поцеловала его – неловко, украдкой, едва коснувшись его губ.
– Не так…
Илья обхватил её за талию, притянул к себе и поцеловал уже по-настоящему – крепко, горячо, так, что у неё перехватило дыхание.
Они оба не заметили, как за окном мелькнула тень, и чьё-то лицо на несколько секунд прижалось к стеклу и тут же исчезло.
Полина отстранилась от Ильи:
– Не надо так, – сказала она. – Больше не надо… А теперь уходи, пожалуйста… Я очень тебя прошу…
Илья протянул руку, провёл ладонью по её волосам, убрал прилипшую прядь с лица и ушёл, ни разу не обернувшись.
***
Дождь хлестал по лицу, заливал глаза, смешивался с кровью. Тимур тащил на себе Руслана, перекинув его здоровую руку через свою шею, и каждые несколько шагов спотыкался, скользя ногами по мокрой глине. Лес вокруг был чёрным, плотным, как стена, и только редкие вспышки молний вырывали из темноты мокрые стволы и переплетённые корни.
– Чёрт… чёрт… чёрт, – выдыхал Тимур сквозь стиснутые зубы, едва переставляя ноги, скользя и падая на колени, каждый раз завывая от боли. Руслан был без сознания, тяжёлый, как мешок с песком, и каждое движение давалось Тимуру с нечеловеческим усилием. Раненая нога горела огнём, пуля, застрявшая в мякоти, напоминала о себе при каждом шаге острой, простреливающей болью.
Но он шёл и шёл через темноту, пока ноги не подкосились окончательно и они оба рухнули в овраг – Тимур первым, кубарем покатившись по мокрой глине, а Руслан следом, тяжёлым, безжизненным телом. Тимур ударился спиной о корягу, взвыл от боли, закусил губу до крови. Он лежал так долго, не в силах пошевелиться, слушая, как дождь барабанит по листьям и как где-то рядом капает вода с намокших веток.
– Тимур… – раздался рядом слабый, сиплый голос. – Тимур… помоги…
Руслан пришёл в себя. Он лежал на боку, лицом в грязи, и пытался приподняться на локте, но рука подломилась, и он снова упал. Правая рука висела безжизненной плетью, а кровь из раны на плече смешивалась с дождевой водой, растекаясь по земле чёрной лужей.
– Тимур… я истекаю кровью… помоги добраться до машины… выедем туда, где есть связь, вызовем врача…
Тимур с трудом сел, опёрся спиной о скользкий ствол рухнувшего дерева. Посмотрел на Руслана – и в глазах его не было ни жалости, ни сочувствия. Только усталость. Злоба. И страх.
– Я тоже ранен, – сказал он глухо. – Но тащил тебя всю дорогу. Больше не могу. Дальше –