33 несчастья - 6 — Мам, вы чего такая хмурая?

33 несчастья - 6 — Мам, вы чего такая хмурая? Случилось чего?
— Случилось. Конечно, случилось! В отпуск нас всех отправили. Вот что случилось!
Свекровь Надежда Васильевна пришла к своей невестке Людочке, чтобы, как всегда, пожаловаться на «нелегкую жизнь».
— В отпуск? — улыбнулась Люда. — Так это же прекрасно, мама! Отпуск — это же мечта любого человека. Тем более лето на дворе, июль, жарища такая. Обычно в это время на работе не допросишься даже на три дня к речке съездить, а тут — нате вам! Поздравляю, отдохнете наконец, в огороде покопаетесь…
Свекровь посмотрела на невестку так, будто та только что предложила ей что-то невообразимое.
— Прекрасно, говоришь? А то, что у меня путёвки в санаторий лежат на месяц позже? Куплены на кровные, Людочка, невозвратные! Я год на них копила. Экономила. А теперь я вынуждена свой отпуск тратить дома, сидя в обнимку с вентилятором. Это тоже, по-твоему, прекрасно?
Люда виновато прикусила губу.
— Нет… это, конечно, не прекрасно, — пробормотала она. — А что вообще стряслось-то? Почему так?
— А потому что закрыли нас на ремонт! Всех постояльцев на время в райцентр перевезли. А персонал — в вынужденный отпуск!
— Ну не знаю… а начальству пробовали объяснить, что такая ситуация сложилась? Планы, путёвка, санаторий?
— Пробовала, конечно! Да они там все сейчас злые, как собаки. После того-то, что случилось…
— А что случилось?
— Людка, святая ты простота. Ты что, новости в округе совсем не знаешь?
— Да откуда я их узнаю? Кручусь тут, верчусь как пчёлка. Сашка весь в работе, приходит, ничего не рассказывает.
— Так они, мужики, разве знают, что под носом творится? Им важнее, чтобы живот набит был, а дальше — хоть трава не расти!
— Ну, мама, не томите. Что там в вашей богадельне стряслось?
— Пожар у нас был знатный! Чуть не сгорели все, кто в ночной смене дежурил. Хорошо, что медсестра наша, вовремя проснулась. Услышала, как в коридоре что-то трещит. Как сирена, всех на ноги подняла, старичков выводить начала. А там дым столбом, темень, старики в панике. Вывели всех на лужайку, значит. Стали перекличку делать, считать по головам — а одной-то бабки и нет!
— Как нет? — ахнула Люда, прижимая ладонь к щеке. — Сгорела?
— Да если бы! — Надежда Васильевна сердито дернула плечом. — Пересчитали раз, другой, третий. Точно нет. Сбежала она под шумок-то!
— Это как же сбежала? Мам, они же там все старики глубокие. Такие быстро бегать не умеют…
— А ты мне не умничай тут, — оборвала её Надежда Васильевна. — Когда им по-настоящему надо, они так дёру дать могут, что никакая молодёжь не догонит.
— И что, не нашли потом?
— До сих пор не нашли, представляешь? Словно сквозь землю провалилась.
— Так у вас же там лес кругом. Глухой, болотистый… А вдруг случилось что с ней? Пожилой человек всё-таки…
— Ну и пусть! Мы, если честно, только рады будем, если её там в лесу найдут…
— Мама! Нельзя же так! Она же человек, чья-то мать, бабушка… Как так можно говорить?
— Человек?! Да этот «человек» нас чуть без работы не оставил! Если бы наш дом престарелых дотла сгорел из-за её выходок, думаешь, кто-нибудь дал бы деньги, чтобы его восстанавливать? Да он и так на ладан дышит. Шеф наш за голову схватился, по всем инстанциям бегает, кредит пытается выбить, чтобы хоть косметику сделать, пока комиссия не нагрянула. Он теперь каждую копейку считает. Я вот что боюсь, Людочка… Как бы он наши отпускные в этот самый ремонт не пустил!
— Не-ет, — неуверенно покачала головой Люда. — Это же незаконно.
— Законно — незаконно! В нашей глуши закон — это когда у начальника настроение хорошее. А сейчас он скажет: «Работать хотите? Место своё сохранить желаете? Вот и скидывайтесь на краску и штукатурку». И ведь никто и пискнуть в ответ не посмеет, все, как миленькие, понесут. Потому что деваться некуда. Вот и сижу теперь: ни путевок, ни отпуска нормального, ни денег, похоже.
Люда молча кивнула, глядя на свекровь. В её голове всё ещё стояла картинка: маленькая, хрупкая старушка в ночной рубашке, бегущая через темный, пугающий лес прочь от пожара.
В этот сам