Полынь - 17 Придерживая одной рукой руль новенького «УАЗа», Марат смотрел, как медленно и неохотно ночь уступает место серому и вязкому рассвету.

Полынь - 17 Придерживая одной рукой руль новенького «УАЗа», Марат смотрел, как медленно и неохотно ночь уступает место серому и вязкому рассвету. Белёсый, непроглядный туман стелился по земле, заполняя низины и лощины и превращая лесную дорогу в молочную реку. Трава, росшая по её обочинам, издали напоминала странных, неземных существ, выглядывающих из зыбкой, качающейся белизны. 
В салоне машины густо пахло кофе, табаком и лекарствами, и Марат, время от времени открывая окно, с удовольствием вдыхал непривычно плотный и влажный воздух, который, казалось, можно пить. Тимур, всю дорогу недовольно хмурясь, сидел на пассажирском сиденье рядом с ним и потягивал из пластикового стаканчика давно остывший кофе.
– Не знаю, я уверен, что он там, – после долгого молчания проговорил Марат. Он откинулся на сиденье, и его лицо, небритое и осунувшееся от усталости, казалось высеченным из серого камня. – Старая, полуразвалившаяся лесная избушка – идеальное место, чтобы залечь на дно.
Тимур покосился на него, усмехнувшись уголком рта.
– Слышь, Марат, не тупи. Я ведь тебе сказал, что его стопудово там уже нет. Павленко не дурак, он не будет дожидаться, когда за ним придут снова.
– Думаешь, его кто-то потащит к себе домой? – Марат резко повернул руль, объезжая канаву. – Не те времена, братан. Сейчас никому не нужны проблемы.
– Допустим. Но ведь я не придумал того чёрта с ружьём. Не леший же это был и палить по нам начал. Я его хорошо запомнил. И мину, и голос. Деревенщина… Вообще без тормозов, зараза, – Тимур замолчал, сделал глоток горького кофе. – Видел, что он с моей ногой сделал? А если бы чуть выше взял или получше прицелился? Я вообще чудом ушел от него, потом ещё сколько времени плутал по лесу, еле вышел к трассе. А Руслан так там и остался… Я даже не знаю, что с ним…
Марат помотал головой, его челюсть напряглась.
– Руслан – парень башковитый. Выберется. Да и мы приехали к нему на подмогу. Не боись, братан, найдём мы этого Павленко. Живого или мёртвого, – хохотнул Марат. – Пусть этот козел не думает, что отсидится в лесу…
«УАЗ» тряхнуло на ухабе.
– За дорогой следи, – рявкнул на него Тимур, зашипев от боли, которая прострелила ногу.
– Как тут уследишь, если ни черта не видно, – огрызнулся Марат.
Однако уже через полчаса туман начал редеть, превращаясь в лёгкую дымку. Дорога сузилась до одной колеи, деревья сомкнулись над головами, образуя зелёный туннель. Солнце, ещё невидимое, подсветило макушки сосен, и они загорелись розовым и золотым. Но внизу, у корней, клочья тумана всё еще покачивались и таяли, как ночные привидения, испугавшиеся солнечного света. Птицы запели громче, просыпаясь; где-то далеко, звонко и дробно, застучал дятел.
– Тормози тут, дальше не проедем, – ткнул Тимур пальцем в лобовое стекло. – Дальше пешком. Километров шесть-семь точно, если не петлять... Смотри, влево будет ручей, правее – овраги. Дойдёшь до них, туда не суйся, сворачивай на два часа. Оттуда иди прямо и как раз выйдешь на избушку, там не ошибёшься.
Марат вышел из машины и потянулся.
– Ладно, оставайся, инвалид…
– Вали, – махнул рукой Тимур и потянулся за лекарством, которое взял с собой в дорогу. – Только иди, как я тебе сказал, а то мне до ночи тебя тут ждать придётся…
Марат кивнул и шагнул в лес. Туман совсем рассеялся, но воздух оставался прохладным и влажным, а кроны деревьев смыкались всё плотнее, почти не пропуская солнечные лучи. Тимур оставил в стороне ручей и уже посматривал, где те самые овраги, о которых говорил Тимур, как вдруг его внимание привлёк странный звук, похожий на фыркающее, тяжёлое дыхание.
Марат остановился и всмотрелся в густой кустарник, где шевелилось что-то большое и лохматое. Медведь! В двадцати шагах от него! Марат громко икнул от страха, косолапый поднял голову, их взгляды встретились. Зверь издал низкий, угрожающий рык.
– А-а-а!!!
Выхватив пистолет, Марат, не целясь, нажал на курок. Выстрелы наполнили лес грохотом, где-то вздыбилась кора дерева. Медведь взревел, встал на дыбы, огромный и страшный, потом рухнул на передние ла