аправляясь к крыльцу, пока Костя деловито наводил объектив на смущенных детей.

аправляясь к крыльцу, пока Костя деловито наводил объектив на смущенных детей.
— Здравствуйте, Агафья Львовна! — Лиза Баранова, словно на пружинах, подскочила к бабушке и ткнула ей в лицо блестящий микрофон. — Скажете пару слов для наших зрителей? Как вообще родилась идея открыть летнюю школу в этой глубинке?
Агафья растерянно моргнула.
— Ну, даже не знаю, — протянула она, смущённо поправляя платок. — Просто попросили родители, мол, лето длинное, дети всё забудут, да и программу надо нагнать. Сначала трое пришли, потом пятеро, а там и остальные подтянулись. Не прогонять же их, в самом деле.
— То есть, по сути, в вашей частной «академии» сейчас оказалась почти вся «началка» сельской школы?
— Получается, так.
— А что вы скажете про слухи о закрытии вашей сельской школы? Это решение обосновано?
— Ничуть! — отрезала бабушка.
— Значит, вы намерены идти до конца и сделаете всё, чтобы школу отстоять?
— Я уже делаю это, милая. Они твердят, что ребята не успевают, что программа для них непосильна... Но за это лето мы покажем, кто и что на самом деле успевает. Я научу их так, что министерство удивится.
— Чудесно! Просто чудесно! — Лиза повернулась к камере и расцвела голливудской улыбкой. — Это была настоящая героиня нашего времени — Агафья Львовна. Я уверена, мы ещё вернемся в это село, чтобы посмотреть, как «Школа бабушки Агафьи» справится с поставленной задачей. Ну а на сегодня всё, до новых встреч!
Лиза опустила микрофон и тут же сдулась, как проколотый мяч. Она тяжело выдохнула, смахнула со лба капельку пота и обернулась к Косте:
— Костя, умоляю, дай воды! Горло пересохло, будто я час в пустыне вещала.
Пока оператор возился с походной флягой, Лиза понизила голос и подошла к Агафье ближе.
— Бабуль, а вы не боитесь? — спросила она, подозрительно косясь на улицу.
— Кого? — Агафья искренне удивилась.
Лиза кивнула в сторону густой посадки, где за пыльными кустами притаилась белая «Нива» главы поселения. У капота, скрестив руки на груди, стояли двое.
— Эти ребята приехали сразу следом за нами, — шепнула Лиза. — И по их лицам видно: они вовсе не фанаты вашего педагогического таланта.
Агафья прищурилась, вглядываясь в даль.
— Это глава наш, Петрович, и директор школы. Ишь, как спрятались, как шпионы в кино.
— Ага, — подтвердила Лиза. — Люди, которым вы крепко наступили на больную мозоль. У них на эту школу и здание, небось, давно свои виды были.
— Ну, как же без этого, — усмехнулась Агафья. — Деревня маленькая, а аппетиты у них — ого-го.
— Будьте осторожны, Агафья Львовна, — Лиза вдруг стала серьёзной, по-человечески тёплой. Она вытащила из кармана визитку и вложила её в сухую ладонь бабушки. — Если начнут давить, угрожать или манипулировать — звоните сразу мне. Огласка — это единственное, чего боятся такие «царьки».
Агафья посмотрела на визитку, потом на Лизу. На мгновение ей показалось, что эта суетливая девица с накладными ресницами — самый настоящий и честный человек из всех, кого она видела за последние годы.
Когда машина журналистов умчалась прочь, Агафья проводила её взглядом. Родители уже забирали первоклашек, и на смену им, гурьбой, вываливались «второклашки». Дети влетали в дом, топоча, как маленький табун жеребят, снимая сандалики и громко делясь новостями. Бабушка улыбалась, пропуская ребятишек, но краем глаза всё равно поглядывала на посадку.
А там, у белой «Нивы», атмосфера была совсем не праздничной.
— Что делать-то будем? — прошипела директор, Лидия Ивановна. Её мелированные волосы, казалось, встали дыбом от злости, а очки в золочёной оправе переливались на солнце.
Петрович раздраженно сплюнул в траву.
— Что делали, то и будем. Но с бабкой, определенно, надо что-то решать. Слишком много внимания к ней, понимаешь?
Лидия Ивановна кивнула, зло глядя на уютный домик, из которого доносился звонкий смех детей и строгий, но добрый голос Агафьи Львовны. Они молча залезли в машину. Двигатель взревел, и «Нива» рванула с места, оставляя после себя облако едкой пыли. Бабушка Агафья лишь молча закрыла окно — в её «школе» начинался урок,