выдохнул он.

выдохнул он. – Это Тимур. 
Он обернулся к Полине, и в глазах его полыхнули гнев и страх.
– Твоя сестра привела их сюда! Су…а…
– Саша, успокойся… – попросила Полина. – Я не пущу их сюда!
В один прыжок он оказался рядом с ней, схватил за плечи, зажал рот ладонью и потащил через кладовку к чёрному ходу, который вёл на огород.
– Заткнись, – прошипел он ей в ухо. – Пикнешь – убью.
Полина пыталась вырываться, царапала его руку, но он держал её крепко, таща через кладовку. Потом ногой толкнул дверь чёрного хода, собираясь бежать через огород в лес, и … наткнулся на Стаса.
Тот стоял перед ним, как скала, – широкоплечий, неподвижный, с холодной усмешкой на лице. Удар был мгновенным и страшным. Кулак Стаса встретил челюсть Александра с такой силой, что тот разжал пальцы, отпуская Полину, и рухнул на пол, как подкошенный. Голова его мотнулась и, ударившись лбом об косяк, он затих.
Полина отшатнулась, прижимая руку к горлу, и смотрела на Стаса широко раскрытыми глазами.
– Опять вы? – выдохнула она.
– Потом, – коротко бросил Стас. – Иди в дом и запрись.
***
Василина лежала на земле, вжимаясь спиной в холодную, влажную траву, и смотрела в высокое, равнодушное небо, голубеющее сквозь кроны сосен. Голова гудела, в висках пульсировала боль, во рту чувствовался привкус крови. Она пыталась отбиться, когда Марат набросился на неё, но силы были неравны – он был тяжёлым, сильным, с железными мышцами, и ни один из её ударов не причинил ему никакого вреда, только ещё больше распаляя его.
– Давай, давай, – рычал он. – Сопротивляйся! Ещё! Ещё!
А потом он ударил её сам – наотмашь, по лицу, и мир в глазах Василины померк, рассыпавшись на мириады искр.
Когда сознание вместе с болью вернулось к девушке, она застонала, почувствовав, как мужское тело придавило её к земле, и поняла, что сопротивляться бесполезно. Она судорожно сглотнула, закрыла глаза и перестала дышать, превратившись в безвольную куклу. Но Марат не заметил этой перемены – или ему было всё равно. Он делал своё дело грубо, торопливо, неистово, как животное, и Василина молчала, стиснув зубы до скрежета, чтобы не сорваться на бесполезный крик. Кто мог помочь ей в этой глуши? Надеяться на чудо было просто глупо.
Тимур сидел в стороне, на поваленном стволе, хлопал себя по лицу и шее, убивая комаров, и смотрел на брата и Василину. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, руки мелко дрожали. Он не хотел участвовать в этом. Он вообще не хотел ввязываться в эту историю с девкой, как и не хотел видеть, что делает его брат. Но не отводил взгляда, наблюдая, как Марат получает то, что ему положено самой природой. Он всегда любил смотреть на это и сам никогда не отказывался доказать женщине своё превосходство. Однако сейчас внутри у него всё перевернулось от омерзения и тошноты, когда он увидел, что Марат снова замахнулся на девушку.
– Хватит тебе уже, – глухо бросил Тимур брату. – Угомонись!
Тот, тяжело дыша, поднялся, оправил штаны и усмехнулся, облизывая губы.
– Давай теперь ты, – сказал он, застёгивая ремень. – Я прослежу, она сделает всё, как надо.
Тимур ничего не ответил. Он встал, тяжело опираясь на костыли, подошёл к машине, открыл дверцу и достал аптечку. Нога болела уже немилосердно – не зря врачи настаивали на том, чтобы он оставался в больнице, видимо рана воспалилась, и каждый шаг отдавался невыносимой режущей болью. Он высыпал на ладонь несколько таблеток сильного обезболивающего, запил их водой прямо из горлышка бутылки, тяжело забрался на переднее сиденье и захлопнул дверцу. В машине было душно, пахло бензином и пылью, но хотя бы не кусали комары. Он откинул голову на сиденье и закрыл глаза, чувствуя, как жар разливается по телу.
Марат покосился на брата, сплюнул и перевёл взгляд на Василину. Она лежала неподвижно, глядя в небо пустыми глазами. Лицо её было бесстрастным, в глазах – ни следа слёз или гнева – только глубокая, ледяная пустота.
– Что уставилась? – огрызнулся Марат. – Нечего на меня глазеть. Или ещё хочешь? Подожди, отдохну и продолжим.
Василина медленно села, поправил