Полынь - 29 Шевчук сидел в своём кабинете, глядя на телефон и уже в десятый раз прокручивал в голове предстоящий разговор.

Полынь - 29 Шевчук сидел в своём кабинете, глядя на телефон и уже в десятый раз прокручивал в голове предстоящий разговор. Капитан Черников был человеком настроения, чаще плохого, и неизвестно, как он воспримет то, что Шевчук собирался ему рассказать. Но доложить было нужно, а потому участковый взял телефон в руки и набрал сохранённый под номером один номер. Гудки тянулись медленно – раз, другой, третий. На том конце ответили не сразу: сначала послышалось какое-то шуршание, затем какой-то стук, и только потом недовольный, прокуренный голос:
– Слушаю.
– Товарищ капитан, это Шевчук из Михайловки. Тут у нас такое дело…
– Что у вас там? Что мямлишь? – голос старшего был раздражённым, но пока не критично, и Шевчук воспрял духом.
– Люди пропали, товарищ капитан, – Шевчук говорил ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито. – Двое мужчин. Приезжие. Остановились в Михайловке, у местной жительницы Нины Васильевны Дорошиной. Хозяйке представились как Марат Жамнов и Тимур Галеев. Потом исчезли. Приезжали на «УАЗе», сняли жилье, уехали и не вернулись. Документов нет, свидетелей, кроме хозяйки дома, тоже.
На том конце замолчали. Шевчук слышал, как старший тяжело дышит в трубку.  
– Шевчук, ты за кого меня держишь? – голос капитана стал глухим и злобным, как у цепной собаки. – Пропали двое мужиков – найдутся. Может, запили, а может, куда-то уехали. Их что, кто-то искал?
– Нет. Но я все меры принял, – осторожно вставил Шевчук. – Опрос провёл, показания собрал. Только зацепок нет. Возможно, они уже покинули район.
– Вот и не морочь мне голову! – рявкнул капитан так, что Шевчук отодвинул трубку от уха. – Достали вы меня уже, черти! Хватит дёргать меня по пустякам.
– Есть, – сказал Шевчук, но трубка уже умолкла. Капитан сбросил вызов первым, не попрощавшись.
Шевчук медленно положил телефон на стол и откинулся на спинку стула. В кабинете было тихо, только старые часы на стене мерно отсчитывали секунды. Он посмотрел на открытую папку и физически ощутил, как груз ответственности медленно сползает с плеч.
– Моё дело – доложить, – подумал Шевчук, потирая переносицу. – Вот я и доложил. Начальству виднее, что дальше делать.
Он подвинул папку, пролистал несколько страниц. Показания Нины Дорошиной и кое-кого из местных жителей – скупые, ничего не значащие. Всё чисто, всё гладко. С чего он так разволновался?
Шевчук захлопнул папку, сунул её в ящик и запер его на ключ.
***
Кондрат вышел из своего дома и направился к магазину, куда жена отправила его за солью. Но у старого колодца столкнулся с Ильёй – тот шёл быстрым шагом в сторону дома Полины, и лицо его было хмурым, словно осеннее небо.
– Илюха! Что-то ты зачастил к нам! – окликнул его старик, и голос его скрипел, как несмазанная дверь. – Постой-ка, дело есть.
Илья остановился, нехотя повернулся. В глазах его мелькнуло раздражение, но он сдержался, и спокойно дождался старика.
– Чего тебе, дед?
Кондрат подошёл ближе, встал напротив, вцепившись узловатыми пальцами в палку. Он смотрел на Илью исподлобья, и взгляд его был тяжёлым и неприветливым.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил старик с нажимом. – Хотя я и так всё про тебя знаю, Илюша.
Илья усмехнулся, но усмешка вышла натянутой:
– О чём ты, дед? Перебрал самогону, что ли, с утра?
– Не прикидывайся дурачком, – качнулся Кондрат, и Илья почувствовал запах старческого тела и кислой капусты. – Шум тогда у Полинки во дворе ночью все слышали. А вот что ты потом из сарая что-то тащил, тяжёленькое, – я один это видел.
Илья дёрнул щекой, но голос остался ровным:
– Дед, ты совсем тронулся умом на старости лет? Какой шум? Что я тащил? Приснилось тебе.
– Не приснилось! – прикрикнул на него Кондрат и в сердцах стукнул палкой о землю. Где-то неподалёку залаяла собака. – Не приснилось! А я своими глазами видел! И Шевчуку скажу!
Илья усмехнулся.
– Иди, рассказывай, – кивнул он. – Только кто тебе поверит?
Кондрат побагровел, жилы на шее вздулись:
– Поверят! Ну, признавайся! Угробил человека?! За это и отвечать будешь! Посажу тебя, стервец!
– А док